– Дело не совсем в твоем поведении, – сказал Адриан. Он так и продолжал сжимать в руке цепочку с крестиком. – Дело в твоей ауре.

Я застонала.

– Нет, только не это! Я не желаю ничего слышать про ауры!

– Но я серьезно. – Адриан подвинулся и растянулся на кровати, улегшись на бок. Он похлопал по кровати перед собой. – Ложись.

– Адриан…

– Я не буду тебя целовать, – сказал он. – Обещаю.

– Ты что, считаешь меня дурочкой? – поинтересовалась я. – Я на это не клюну.

Адриан внимательно посмотрел на меня.

– Ты что, вправду думаешь, что я на тебя накинусь?

– Нет, – поспешно ответила я. – Конечно, нет.

– Тогда доставь мне такое удовольствие, приляг.

Я настороженно легла на бок, лицом к Адриану, так, что нас разделяло всего несколько дюймов. Взгляд Адриана сделался сосредоточенным, немного отстраненным. Он отдался духу.

– Знаешь, что я вижу в тебе сейчас? Обычную ауру. Ровный золотисто-желтый цвет, ясный и насыщенный, с отдельными проблесками фиолетового. Но когда я делаю вот так…

Он положил руку мне на бедро, и я тут же напряглась. Его рука двинулась по моему бедру, скользнула под рубашку и остановилась на пояснице. Моя кожа горела под его прикосновениями, а места, оставшиеся незатронутыми, жаждали этого жара.

– Вот видишь? – сказал Адриан. Он был сейчас во власти духа, и одновременно с тем – со мной. – Ну, наверное, не видишь. Но когда я прикасаюсь к тебе, твоя аура… она вспыхивает. Цвета становятся более насыщенными, горят сильнее, фиолетового становится больше. Почему? Почему, Сидни? – Он привлек меня к себе. – Почему ты реагируешь так, если я ничего для тебя не значу?

В его голосе звучало безумие, и на этот раз вполне обоснованное.

Мне оказалось трудно заговорить.

– Инстинкт. Или еще что-нибудь. Ты морой. Я алхимик. Конечно, я реагирую. Ты думаешь, я могу остаться бесстрастна?

– Реакция большинства алхимиков включала бы в себя отвращение, омерзение и святую воду.

Резонно замечено.

– Ну… я отношусь к мороям спокойнее, чем большинство алхимиков. Возможно, это просто чисто физический отклик, вызванный гормонами и годами эволюции. Мое тело не понимает, что творит. Я так же подвержена вожделению, как и всякий другой.

Где-то я это читала: то ли в какой-то книге, то ли в статье в «Космополитен».

По губам Адриана скользнула тень улыбки. Теперь он снова был всецело со мною.

– Нет, не подвержена. Ну, то есть подвержена, но не без причины. Я достаточно хорошо тебя знаю, чтобы понимать это. Ты не тот человек, чтобы «поддаваться вожделению» без стоящего за ним чувства.

Он провел рукой по моему бедру, скользнул вниз по ноге. Я вздрогнула. Лицо Адриана приблизилось к моему лицу. В его глазах было столько желания и страсти!

– Вот видишь? Опять. Мое пламя во тьме.

– Не целуй меня, – прошептала я. Это было единственной оставшейся у меня защитой. Если он меня поцелует, мне конец. Я закрыла глаза. – Ты сказал, что не будешь меня целовать.

– Не буду. – Его губы были на расстоянии вздоха. – Если только ты сама не хочешь меня.

Я открыла глаза, собираясь сказать ему «нет», сказать, что совершенно неважно, что там якобы демонстрирует моя аура… что это не может продолжаться. Что за этим желанием нет никакого чувства. Я попыталась уцепиться за свой предыдущий аргумент. Я так привыкла к присутствию мороев, что в глубине души позабыла, кто он такой. Это всего лишь голый инстинкт. Просто физический отклик на него, на его руки, его губы, его тело…

Адриан схватил меня за руки и развернулся так, что я оказалась сверху. Я снова закрыла глаза и обвила руками его шею. Я чувствовала, как его губы прикасаются к моим – не поцелуй, а лишь легчайшее касание…

Тут открылась дверь, и я вздрогнула. В номер вошла Алисия. Она ахнула и тут же прикрыла рот рукой, чтобы сдержать пронзительный вскрик.

– Ой, – залепетала она. – Извините, пожалуйста, я… я не поняла…

Мы с Адрианом отскочили друг от друга и сели. У меня сердце колотилось так, что готово было выскочить из груди, и я знала, что лицо у меня красное. Я быстро пригладила парик и с облегчением убедилась, что он по-прежнему на месте. Адриан обрел дар речи быстрее, чем я.

– Извините… мы, кажется, увлеклись. Мы стали осматривать другие номера и решили… э-э… опробовать его. – Несмотря на глуповатые слова, вид у Адриана был самодовольный, ровно такой, какого ждут от парня, только что одержавшего победу. Это было частью представления или он действительно решил, что чего-то добился?

Алисия явно чувствовала себя неловко – как и я.

– Понятно. Но этот номер занят. Это… – Алисия нахмурилась и снова осмотрела помещение. – Это номер Вероники. Кажется, она уехала…