— На руку! — скомандовал офицер, солдатские ружья опустились. — Целься! — Но в ответ из темноты полыхнуло пламя, и фунтовая пуля с грохотом ударила над головами солдат в стену караульни: Муханов не стал ждать залпа. Солдаты, среди которых много было молодых, подались в стороны. Всадники промчались мимо них, с разбега перескочив рогатки. Несколько из них, замедлив, нагнувшись прямо с коней, растащили рогатки для проезда саней. Первые пошевни сумели проехать. В это время солдаты собрались и дали жидкий залп. Он не причинил большого урона, кроме как убил лошадь на тех санях, где ехал Муханов. Пошевни перевернулись, и штабс-капитан оказался в снегу.

Поджио, скакавший последним, хотел вернуться за товарищем. Но Муханов, силясь вылезти из под саней, крикнул:

— Бегите, прощайте друзья! — А к нему уже подбегали солдаты. Из караульни выскакивали другие, стрельба по беглецам усилилась. Ломоносов приказал уходить.

— Я, наверное, буду следующим, — сказал Поджио, подъехав к Петру спустя несколько минут.

Когда беглецы достаточно удалились от петербургских окраин, Ломоносов, возглавлявший отряд, остановился и, дождался пока подъедут остальные.

— Мы поворачиваем на восток.

— Почему туда? — Этот вопрос был задан несколькими офицерами одновременно.

— Финляндская граница хорошо прикрыта, а если мы туда и проскочим, у финнов нет причин не выдать нас генерал-губернатору Закревскому. Насколько же все мы знаем Арсения Андреевича, он не упустит случая выслужиться перед новым императором. Поэтому мы поедем в противоположную сторону. Сейчас снег засыплет наши следы, это собъет преследователей с толка, и мы выиграем время.

— Но мы рискуем попасться, объезжая озеро с юга!

— Лед на Ладоге крепкий, мы переправимся через Невский залив. Потом обогнем озера и двинемся на север.

— И далее куда?

— Далее надо за Урал. Лучше уйти туда самому, чем ждать, пока повезут. А на сибирских раздольях — пускай ищут!

Следы заметала слабая поземка и к утру скрыла их совсем. Небольшой отряд свернул к востоку, и к рассвету перед ними расстилалась ровная ледяная равнина [18] .

Здесь несколько минут они потратили, пока Поджио удалил пулю из ноги Васильева. Моряк операцию перенес молча, только дико сжимая в кулаках две ружейные пули. Рану прижгли порохом.

Наконец небольшая кавалькада спустилась на лед и гуськом двинулась вперед. Противоположный низкий берег не был виден, но Чижов вел по компасу. Спустя несколько часов всадники вновь выехали на берег, примерно там, где позднее выросла станция Кобона. Позади них осталось все: служба, квартиры, женщины, балы, друзья, верность присяге. Только борьба за свою свободу и жизнь еще осталась у них.

…На третьи сутки, страдая от недосыпа, они миновали южное побережье великих озер Ладоги и Онеги, обрамленное Мариинской системой каналов, и двинулись дальше, на восток — в сторону Каргополя, старинного места ссылки и казни опальных и бунтарей…

Выезжая на дорогу, они заслышали трезвон колокольцев — это проскочил вперед них фельдъегерь. Что за вести вез он в Архангельск?

— Мне кажется, мы слишком уклоняемся к северу, — заметил один из офицеров.

— Я продумал маршрут заранее, — ответил Петр. — Мы пересечем по льду Северную Двину в районе Усть-Ваги и уйдем в глухие, болотистые пинежские и мезенские леса. Там, при Петре Первом, староверы до-олго укрывались. Никто нас там не найдет! Оттуда и двинемся дальше.

— Как бы нам насовсем в тамошних болотах не потеряться, — заметил Поджио.

— Ничего, найдемся, — ответил Ломоносов.

Император был разбужен чудовищным грохотом взрыва. Он вскочил со своей кровати и выглянул в окно. Над Петропавловкой воздымалось зарево — горели взорванные Невские ворота.

— Черт возьми! Перовский! — заорал он.

В комнату вбежал полковник Василий Перовский.

— Что происходит?! — Николай указал на угасающее зарево за окном.

— Полагаю, нападение или несчастный случай!

— Нападение на крепость, у меня под носом, когда все мятежники переловлены?!

— Я узнаю, ваше величество…

— Стоять! Бэзил, Бенкендорфа немедленно ко мне. Роту саперов и батальон преображенцев — для поддержки в крепость. Две роты саперов — ко дворцу! И найдите этого идиота Терехова, в любом виде, и чтобы быстро! Выполнять!

— Слушаюсь, ваше величество! — флигель-адъютант вытянулся и через мгновение шмыгнул в дверь.

Некоторое время император в нетерпении расхаживал возле окна, прислушиваясь к доносящимся звукам перестрелки и тревожному набату, затем он подумал, что если захвачена часть крепости, то его могут обстрелять из пушек. Поэтому он вышел из своих покоев и спустился вниз. Его сопровождали двое часовых-саперов. По коридорам туда-сюда спешили проснувшиеся лакеи, придворные, офицеры. Все успевали поклониться или приветствовать императора. Хотя некоторые со сна ничего не понимали и пытались просто проскочить мимо. Тогда император приводил их в чувство, этим отвлекая себя от тревоги.