Нет, он не стал искушать судьбу и проверять, Великий ли он воин из Пророчества. В каморке со старухой они разработали более безопасный план.

Бараз разрезал каменный пол в одно касание, и черный шар, чуть покачнувшись, ухнул вниз, на второй этаж, угодив в гнома, отчаянно фехтующего против двух гоблинов. Потомок Хагена прыгнул в образовавшийся проем. Он сгруппировался, но пол все же больно ударил по ступням. Впрочем, не важно: ноги целы, и ладно. Сейчас главное – артефакт.

Шар немного откатился и замер. Ни гномов, ни гоблинов, занятых друг другом, он не интересовал, зато заинтересовал Аннет. Она бросилась к нему, но под ногами высекла искру ледяная игла, и мародер отпрыгнула: альв пытался вернуть свою собственность. На помощь ему бросились остальные маги Хаоса, до сих пор пытавшиеся уничтожить магов Ордена. Тан понял, что у него есть несколько секунд, и что есть сил заорал на ментальном: «Пораааааа!»

Тут же пришлось отбивать очередной огнешар: похоже, альвы перестраховывались и не применяли более изощренную магию, памятуя о проколе с псиглавцами. Простые, но сильные заклинания в битве против воинов всегда надежней, чем сложные, да и творить их быстрее.

Все случилось молниеносно. Халт схватил шар, и тут же в него полетела еще одна огненная струя: маги Хаоса не желали так просто отдавать плод их столетних трудов. Тан не успевал развернуться и подставить Барук, маги не успевали поставить щит, и лишь Аннет прыгнула между огнем и Халтом, подняв меч, к несчастью, не умеющий отражать магию. Медные волосы вспыхнули факелом, одежда под кольчугой горела, кожа пошла пузырями. Руки разжались, и оружие, прозвенев по каменному полу, упало с края балкона.

В эту же секунду появился Флип, вынырнув из иного пространства, да не один, а в окружении оставшихся в живых грифонов, перитонов и мантикоры. Халт кинул ему артефакт, Флип поймал его клювом и вновь исчез, унося опасный источник силы все дальше и дальше сквозь миры, перемещаться между которыми умел так легко. Альв тут же гортанно что-то выкрикнул и исчез. Сумасшедшая погоня по мирам началась. Теперь все будет зависеть от белого грифона: удастся ли ему прятаться быстрее, чем магу Хаоса находить его. Как долго это будет продолжаться – не знал никто. Флипу нужен запас времени, чтобы спрятать черный шар и запутать следы, но даст ли альв ему это время?

Халт проорал Тарану, чтоб уходили на крылатых, и бросился к Аннет. Та еще дышала, но жизнь стремительно покидала ее. Тан тут же забыл и о своей ревности, и о том, что она – шпионка Хаоса… зато осознал, что ему все равно, кто она, кого любит, кому служит. Самое главное – она должна быть живой и счастливой. Пусть даже не с ним. Только тогда он сам сможет жить.

Потомок Хагена положил одну ладонь на обожженное лицо, другую – на грудь и закрыл глаза. Вокруг звенели мечи, летали молнии, проклятья и грифоны, сама смерть пришла на пиршество, упиваясь свежей кровью, но Халт Хединсейский ничего не замечал. Он отдавал все силы, без остатка, пытаясь залатать раны, не совместимые с жизнью. Однажды у него получилось отвоевать у смерти Тори Гримсона, теперь он надеялся это повторить. Тан чувствовал, что уплывает куда-то далеко; то ли чьи-то руки несут его, то ли это душа уже отделяется от тела. Не важно. Важно – не отпускать Аннет. И он еще крепче прижался к ней.

Халт почувствовал под рукой песчинки и рывком встал. В дымке рассвета виднелись ряды сидений, уходящие в небо. Бледно-желтый песок хрустел под сапогами, приглядевшись, тан увидел собственные следы, оставленные всего несколько часов назад. Они на Арене.

– Как мы сюда попали? – ошарашенно оглянулся он на Ванду.

– Ты же приказал крылатым унести нас из Храма, вот они и унесли в единственное место, которое знали. Ты же сам рассказывал, что большинство этих несчастных поймали детенышами и держали в подземельях Арены всю жизнь. Куда же им еще лететь? – Ванда, как всегда, рассуждала логически.

Халт огляделся. Грифоны, перитоны и мантикора уже явно не один раз слетали в Храм и обратно – благо, как оказалось, они с легкостью пронизывали пласты миров, что занимало секунды, – так что спаслось гораздо больше воинов, чем крылатых. Гномы приходили в себя после тяжелого боя. Расположившись на сиденьях, они помогали друг другу обрабатывать раны или же просто лежали, тяжело дыша. Седовласый маг Ордена колдовал над Аннет, вливая в нее жизнь по капле. Сын Глойфрида, помимо него, насчитал еще четверых магов Ордена и Мадраса. На них тяжело было смотреть: осунувшиеся лица, такие же грязные, как и одежды; кажется, что за бой они потеряли килограммов десять веса и несколько лет жизни, но каким-то чудом все еще держались на ногах.

Рядом с таном Тори Гримсон тяжелым взглядом осматривал остатки своего «Сопротивления». Из тысячной армии выжила лишь горстка в несколько сотен гномов.

– У нас проблема, – нахмурилась старуха. – Со мной связался Флип, ему не удается уйти от погони. Нам придется принять бой.

Воцарилась тишина. Все понимали, что это конец. Ни у кого не осталось сил еще на один бой, тем более на бой за артефакт Хаоса, с лучшим магом.

– Это бессмысленно, – нашел в себе силы разлепить губы тан. – Мы похожи на новорожденных котят. Какой бой, ты сошла с ума?

– Предлагаешь просто сдаться?

Халт пожал плечами. Он не видел никакой разницы. Конечно, он будет сражаться до последнего, даже без малейшей надежды на победу. Просто потому, что иначе невозможно. Но это просто оттягивание момента смерти.

– Сколько у нас времени?

– Минут пять в лучшем случае.

– Ванда, скажи, что мне делать? Я не смогу победить адепта Хаоса, – простонал сын Глойфрида, хватаясь за голову.

– Хедин тебя забери! Хватит ныть! – процедила та. – У тебя есть целых пять минут, а ты, вместо того, чтобы подготовиться к бою, теряешь время!