— Да ладно — примирительно заявил сержант — зато мы подняли себе боевой дух!

И как ни в чем ни бывало завозился с готовкой, покрикивая на Лёху, чтобы тот принес воды, подал то то, то это. Как ни удивительно, но и раненый в задницу словно бы повеселел, лежал себе рядом, грыз зубок чеснока и давал разные советы.

Варили опять не пойми что из трофеев. В наобум открытой банке оказалась жидковатая фасолевая каша без ничего. Выбрали с такой же маркировкой на крышке еще четыре таких же. Немного подумав, сошлись на том, что стоит обрезать сало по краям, там где оно немного заветрилось и пожелтело. Его Середа обжарить ухитрился в крышке котелка.

Долго думали — делать с луком или нет, решили лук слопать сырым, организмы настоятельно требовали витаминов. Осмотрели колбасу. Пахло от нее завлекательно. Для вкуса отрезали несколько шайбочек и кинули к салу. Запахло головокружительно.

Потом все это совместили и разбавили водичкой. Получился густоватый супчик, вполне пахучий и на вкус приятный, хотя и из «голою квасолі», как немного презрительно обозвал заправку артиллерист. Он ухитрился обжечь себе палец, но старательно скрыл это от Лёхи, потому как не без основания ожидал попреков и увязывания ожога с легкой поддатостью. В голове у него приятно шумело и рука вроде как была совсем здоровой и не болела. Потомок, тем не менее, заметил, что артиллерист обжегся, но решил не педалировать тему. Его по — прежнему удивляло, что парни не увлеклись питием до полной усрачки, а приняли дозу — и угомонились.

— Шел мужик, попу кивал. Чем же он попу кивал? Головой попу кивал! — приговаривал странно Середа, помешивая духовитый фасолевый супчик. Лёха не понял разглагольствований приятеля, который кипятил по очереди котелки с супом, а потом аккуратно укутывал их в имевшиеся в хозяйстве тряпки, чтобы сохранить тепло.

Приободрившийся лежачий раненый теперь грыз огурец, выданный добрым поваром, лез с советами и рассказывал какие-то байки из танковой жизни. Это было немного странно, что такое рода войск потомок знал, и сейчас заметил, что этот парень одет не так, как остальные в группе лейтенанта.

— А ты что, у лейтенанта во взводе был? — спросил менеджер раненого.

Тот гордо глянул на спрашивателя и не менее гордо заметил:

— Вот еще! Я командир танковой башни!

Лёха немного припух, услыхав такое звание. В голове пронеслось что-то этакое, линкоровское, романтично-бронированное, военно-морское главного калибра, брызги пены, крики чаек, тысячи заклепок.

— Внушает! — признал потомок.

— А то ж! Все вооружения на мне было и весь боезапас, не хухры-мухры.

— В пехоту-то как попал?

— Да воевали три дня вместе с этим лейтенантом. Неплохо получилось, оно калі пяхота танку дапамагае тое жыццё куды больш прыгожым. В смысле — если ты меня понимаешь — вполне воевать можно. А то когда танк окапывать надо — вчетвером заманаешься лопатами махать, а лейтенантик этот с нашим командиром хорошо снюхались. Мы застряли в деревне — то, что от батальона осталось — две машины, топливо ждали и боеприпасы, пушечные выстрелы кончились. Нам чмошники и привезли — бензин для БТшки, да машину 45 миллиметровых осколочно-фугасных. А мне-то 76 нужны! И соляра, а не бензин! Дизель же! — не без нотки гордости заявил Половченя.

— КВ или тридцатьчетверка? — невозмутимо спросил Лёха.

— Ты гляди-ка, знаток! — поразился раненый.

Лёха хмыкнул, почесал нос и добил танкиста вопросом:

— Башня тесная, коробка передач ужасающая, тридцатьчетверка?

Танкист кивнул. Середа глянул на Лёху остренько, с интересом.

— Хорошая машина — умудренно кивнул менеджер. Не, все-таки «Ворлд оф танкс» — полезная штука, как оказалось. Вот зацепился глазом на форуме — и пригодилось. Кто б мог подумать!

— Ты-то откуда знаешь? Ты ж летяга?

— До сведения личного состава доводилось, чтоб по своим не врезать. Опять же — не первый день замужем, сиживали за столом, сиживали! — заявил гордо потомок.

— Бравый он писарчук — одобрил от костра повар Середа.

— Ты не отвлекайся, рассказывай — вернул беседу в русло менеджер, довольный похвалой.

— А чего рассказывать? Вот когда мы немецкую колонну раскатали — это было весело. Правда, перед этим штабная сволочь нас туда-сюда как трамвай гоняла — за несколько дней больше трехсот километров намотали без боев, словно таксо какое-то, машин поломалась треть, топлива пожгли зря. Ребята толковали — тут танкист, осторожничая, понизил голос — явное вредительство это было, так танки порожне гонять. Заманались ездить!

— Да, не хватало вас на передовой. Не хватало. Зато потом когда отходили — до черта коробочек по обочинам стояло — заметил грустно артиллерист, закутывая последний котелок с супом.

Половченя поморщился.

— А что мы могли? Сам понимаешь, загад ёсць загад! Против приказа не попрешь!

— Да я не в укор, жаль просто. Немцы-то все дружно делают — у них в одном кулаке и танки и пушки и пехота с саперами, а сверху авиация — и всегда вовремя и все как по нотам. А наши если и прилетают, так альбо до того, альбо сильно после. Толку — то дуля с маком.