Гродненские гусары смотрели на меня влюблёнными глазами. Наверное, на данный момент, больше они обожали только одного человека...

– Браво, капитан!
– услышал я бас за своей спиной.

Даже оглядываться необязательно - никогда его не видел, никогда не слышал, но можно не сомневаться - пришёл сам генерал Кульнев.

Обернулся. Не ошибся. Красавец! В смысле 'урод'. В смысле: женщинам наверняка нравится. Нос опять же... Сам Багратион позавидует...

Кто поймёт этих женщин кроме самих же женщин? Ведь какой-нибудь Депардье форменный 'кошмар ходячий' со своим шнобелем... 'Ах! Какой мужчина!'

Да и мне на себя в зеркало смотреть не особо приятно, а у прекрасного пола другое мнение...

А Яков Петрович хорош! Вот опять вспомнилось про 'породу'.

Хотя и мой Тихон почти такой же. Носом, правда, не вышел...

– Спасибо за песню, капитан. Ваша?

– Моя, ваше превосходительство, - не моргнув глазом соврал я. Не разводить же здесь мороку по поводу авторства.

– Здравствуйте, Яков Петрович, - поприветствовал генерал-майора Сиверс.

Надо же - сам полковник не погнушался приехать для освидетельствования меня.

– Рад встрече, уважаемый Егор Карлович, - гусарский генерал просто лучился радушием.
– Милости просим. Отобедаете с нами?

– Благодарю - уже обедал. Я узнал, что возникло некое недоразумение в отношении капитана Демидова...

– Недоразумение?
– вздёрнул брови генерал.

– Меня просили приехать, чтобы засвидетельствовать его личность. Спешу это сделать: капитан Демидов верный слуга государя и Отечества. Сужу об этом не только по бумагам, которые при нём были, но и по делам его.

– Ни в коем случае не сомневаюсь, - на лице Кульнева была 'крупными буквами' написана смесь радушия и недоумения.

– Скажу даже больше: после песни, которую я услышал, господин капитан всегда будет желанным гостем в Гродненском гусарском.

Я стоял и любовался 'генералом-рыцарем'. Именно так назвал его в своей миниатюре Валентин Саввович Пикуль - один из самых великих писателей конца двадцатого века. Пусть его ругали в своё время всевозможные критики и адепты 'высокой литературы', но он сделал для популяризации истории больше, чем все школьные учителя вместе взятые.

А Кульнев действительно хорош. Хорош! Просто излучает какое-то мужество из себя. Воин. Герой. Победитель. Мужчина, чёрт побери! Сильный, уверенный в себе, уверенный в том, что делает. Просто взгляда достаточно, чтобы 'захотеть подчиняться' такому военачальнику. И быть убеждённым, что он приведёт только к ПОБЕДЕ. Никак иначе!

Шарм, харизма... Называйте как хотите, но Яков Петрович - это что-то!..

– Так наши проблемы разрешены?
– вопросительно посмотрел на генерала Сиверс.

– Несомненно.

– Тогда я забираю у вас капитана Демидова - он мне нужен для обсуждения весьма важных вопросов по поводу укрепления наших позиций. Не возражаете?

– Возражаю, - улыбнулся шеф гродненцев.
– Но воспрепятствовать не могу - владейте вашим подчинённым. Надеюсь, что капитан ещё посетит расположение нашего полка.

– Благодарю за приглашение, ваше превосходительство! Не премину им воспользоваться при первой же возможности.

И, всё-таки, ваше сиятельство, если у нас имеется возможность несколько задержаться...
– я вопросительно посмотрел на Сиверса.

– Возможность имеется. А с какой целью?

– Я слышал, что исходя из сведений, полученных от арестованного француза, планировалась некая рекогносцировка. Не так ли?

– Планировалась, - кивнул генерал.
– Но поскольку с вашей помощью, господин капитан, выяснилось, что этот месье вражеский лазутчик, то наверняка нас ждала засада. Так что, разумеется, я своих гусар на смерть не отправлю.

– Ваше превосходительство, - осмелился возразить я: 'Предупреждён - значит вооружён'. Мы знаем о предполагаемой засаде, и есть мысль устроить встречный 'сюрприз' противнику. Силами моего отряда.

– Любопытно. Слушаю вас.

– Хотя бы приблизительное направление движения эскадрона известно?

– Весьма приблизительно - озеро Разнас.

Фигасе направленьице! Разнас, конечно, не Ладога, и даже не Ильмень, но то ещё 'озерцо'. Адрес очень 'конкретный'.

Но ведь должны паразиты устроить засаду в очень конкретном месте... Где-то стоять и ждать. В месте, которого гусарам было бы не миновать.

Я тут же поделился своими мыслями с Кульневым и Сиверсом. Генерал и полковник поняли меня, и Яков Петрович предложил немедленно пройти в его палатку...