А ребро-то, как минимум треснуло. А может быть и перелом... Правда, как я слышал в предыдущей жизни, даже сломанное ребро срастается без всякого гипса - был бы покой организму. Да где же его взять, покой этот. Сутки, если не двое до своих добираться. И это на большое везение рассчитывать надо.

Хотя - война. В самом деле что-то происходит с болевым порогом: 'дома' я бы точно неделю охал на кровати после такой травмы, а сейчас... Ну да, больно, однако терпимо. Крови потерял где-то граммов двести-триста - тоже не фатально. Как-то сдавал свои пол-литра на донорском пункте - ничего, особенного дискомфорта не почувствовал. Как сейчас помню: вышел из центра по приёму, зашёл в ближайший магазинчик, купил бутылку пива с парой сосисок, и употребил всё это по дороге к троллейбусной остановке. Как бомжара какой. Видели бы меня тогда ученики...

Но никаких головокружений или слабостей точно не наблюдалось.

Как и сейчас. А бок, зараза, болит.

Наверное, можно на часик задержаться, отдохнуть ещё. До жути не хочется снова трястись в седле, а ведь всё равно - придётся. И никуда от этого не денешься. А может разумнее до темноты здесь задержаться? То есть до сумерек. Ночь должна быть относительно светлой...

– Ваше благородие!
– появился из кустов оставленный в дозоре егерь Морозов.
– Всадники на дороге.

– Много?

– Да десятка три наберётся.

– Наши или французы?

– А это извиняйте - не разобрался я.

– Ладно, пойдём, - я поднялся и, прихватив оптику, отправился к опушке.

Даже невооружённым глазом можно было разглядеть коричневые мундиры кавалеристов, а в подзорку стало ясно видно, что это гусары. Неужели ахтырцы? Значит Багратион на подходе к первой армии, вырвался всё-таки из ловушки, которую ему готовили.

– Бери коня, - обратился я к Морозову, - и скачи к ним. Это наши. Пусть подождут - сейчас присоединимся.

– Есть!
– бодро ответил солдат и отправился выполнять приказ.

Я же вернулся к отряду и скомандовал собираться. Вроде закончились наши мыканья.

Когда мы показались из рощи, навстречу уже скакали трое однополчан легендарного Дениса Давыдова вместе с моим егерем. Вот будет смеху, если 'Сам' с ними.

Всё-таки красивая форма была у кавалеристов в те времена, а у гусар особенно. Я невольно залюбовался на приближающихся всадников.

– Поручик Ахтырского гусарского полка Мокроусов, - козырнул подъехавший офицер.

– Капитан Первого пионерного Демидов, - представился я. И, предупреждая расспросы, продолжил.
– Возвращаемся после атаки на переправу. А вы куда путь держите?

– Ведём разведку для седьмого корпуса.

– В таком случае вам, вероятно, пригодиться и наша информация.

– Внимательно слушаю, господин капитан.

– В двадцати верстах на запад по этой дороге, мы разгромили вражеских фуражиров. Но нескольким кавалеристам удалось уйти. Они наверняка уже вернулись с подмогой и, возможно, организовали погоню. Так что следовать в данном направлении дальше, вашему отряду чрезвычайно рискованно.

– Хотите испугать ахтырских гусар?
– удивлённо посмотрел поручик. Именно удивлённо - белый крестик в петлице не позволял подозревать меня в трусости.

– Ни в коем случае, но есть ли смысл рисковать? Ведь основная задача вашего отряда, если не ошибаюсь, разведка.

– Разумеется.

– Так у нас есть вся необходимая вам и вашему командованию информация, касающаяся этого направления. С удовольствием поделюсь ею по дороге. Если, конечно, не возражаете против такой компании по пути.

– Это меняет дело, - тут же кивнул гусар, - присоединяйтесь!

Мы повернули лошадей к дороге, но тут Мокроусов разглядел в нашей компании голландца.

– А это кто, господин капитан?

– Пленник. Лейтенант Ван Давль. Из гвардейских улан Бонапарта. Взяли его вчера при уничтожении моста через Днепр.

– Так мост уничтожен?
– оживился поручик.
– Вы уверены в этом?

– Мост взорван, но французы у нас на глазах наводили рядом понтонный. Так что переправа задержана, но не сорвана. Теперь неприятель к каждой реке заранее подходит с понтонным парком.

– Да, да - вся армия наслышана о геройствах ваших коллег-пионеров, - доброжелательно улыбнулся мне гусар.
– Вы ведь наверняка знаете о том фейерверке на Немане, когда сожгли переправу, да ещё и огнём написали на склоне горы французам: 'Добро пожаловать в Ад!'?

– Знаю, разумеется, - очень не хотелось продолжать разговор на эту тему.
– Простите, господин поручик, несколько неловко в долгой совместной дороге общаться с использованием чинов... Меня зовут Вадим Фёдорович...