– Лекаря! Немедленно лекаря сюда!!
– 'заревел' князь, и это было последнее, что уловило моё угасающее сознание.

Когда я обрёл способность опять воспринимать окружающую действительность, в первую очередь увидел расплывчатое и незнакомое лицо.

– Как себя чувствуете, голубчик?
– голос тоже слышу в первый раз. В глазах постепенно прояснялось, и 'наводилась резкость'. Петлицы на воротнике незнакомца были волнистыми, значит лекарь.

Задавать дурацкие вопросы типа 'где я?' или 'что со мной?', разумеется, не стал: понятно, что если прихожу в себя в незнакомом месте и вижу медика, то это наверняка что-то вроде лазарета. А бурное выражение благодарности командующего армией признательности за придуманные мной 'ништяки' нескоро забудешь.

– Уже неплохо, - ответил я доктору, - бок побаливает правда... Только сейчас заметил, что лежу голым по пояс. Скосив глаза, увидел здоровенный синячище в месте, куда ударила пуля, а ссадина от неё весьма прилично воспалилась. Да уж! Прогрессор! Антисептики, твою налево!.. Сам первую же рану запустил до такого состояния - помазал разок водочкой и успокоился.

– Что же вы, батенька ко мне сразу не пожаловали?
– словно угадав мои мысли, спросил доктор.

– Некогда было, служба, - постарался я замять тему...

Познакомились. Сергей Данилович Касько оказался очень приятным дядькой. Сорок лет, невысокий, не худой, с носом-пуговкой и круглыми глазами в обрамлении практически бесцветных ресниц. Голос у эскулапа был высоковат для его внешности, но это совсем не вызывало какого-то чувства дисгармонии.

Проворно обработав рану раствором карболки, Сергей Данилович не слишком туго, но надёжно запеленал мой торс в льняные бинты.

– Незнакомый запах, - решил я полюбопытствовать на предмет восприятия новшеств в полевой хирургии современными медиками.
– Новое лекарство?

– Чудесное!
– охотно поддержал разговор на эту тему Касько.
– При неглубоких ранах и своевременной их обработке - практически стопроцентное отсутствие воспалений. Причём поступило почти перед самой войной. Это какой-то Дар Божий! Правда, многие из моих коллег относились к нему скептически, но теперь, думаю, успели оценить чудесные свойства карболовой кислоты. Как и разумность годичной давности циркуляра по армии о гигиене и санитарии.

– Был такой циркуляр?
– врубил я 'дурочку', чтобы разузнать побольше.

– А вам он разве неизвестен?
– удивился лекарь.
– Странно. Я ознакомил с его содержанием всех офицеров своего полка, ведь зачастую именно им легче обеспечить выполнение солдатами нехитрых требований во много раз снижающих заболеваемость.

– Я, простите, последнее время работал в основном не с солдатами, а с минами.

– Ааа. Тогда понятно... Так вот: при обеспечении выполнения некоторых совершенно необременительных требований, можно добиться уменьшения количества заболевших как на марше, так и на квартирах в несколько раз. А это, согласитесь, немало.

– Охотно с вами соглашусь.

– Но и это ещё не всё, теперь используются средства обезболивания при операциях, вплоть до погружения в искусственный сон. Вы не представляете, какие страдания испытывали пациенты раньше в подобных случаях!
– лицо доктора приобрело такое выражение, словно ему самому сейчас отпиливали какую-нибудь конечность.
– Уж на что мы, медики привычны к наблюдению человеческих страданий, но, порой, режешь как будто сам себя.

– И успешно применяются средства искусственного сна?
– оживился я.

– К сожалению и эфира мало, и оперируемый зачастую не просыпается. Но уж лучше он отдаст Богу душу во сне, без этих адских страданий, чем умрёт в муках от болевого шока.

Чаще используем настойку опия, которая тоже в значительной степени уменьшает боль...

В палатку заглянул какой-то нестроевой в сером мундире и доложил, что принёс ужин.

Беседу пришлось временно прервать и отдать должное пище.

Недавняя потеря сознания никак не сказалась на моём аппетите и, после нескольких дней сухомятки, я с удовольствием порубал щей и ячменной каши с мясом.

Баиньки меня уложили всё-таки в лазарете. Соседями были сотник Еремеев Атаманского полка и артиллерийский майор Климук. У казака было серьёзно порублено бедро, а артиллеристу раздробило предплечье. Последний явно отвоевался и наверняка будет оставлен в каком-нибудь городе при первой возможности. Разумеется с эвакуацией в сторону от полосы военных действий. Это если ещё без ампутации обойдётся.

Вяло познакомились, вяло побеседовали. Да и поздно уже было. Кажется, я уснул первым. Как и проснулся на следующее утро. Майор смачно похрапывал, но это мне совершенно не помешало выспаться. Я улыбнулся, вспомнив историю, произошедшую со мной в апреле...