Шрифт:
Изучив рекламу, Лесник констатировал:
– Хреновый аналитик из твоего Светлова. И версия его шита белыми нитками. Посуди сам. Допустим, женщин, недовольных своей жизнью, хватает. Но какая часть из них согласится так вот пойти и утопиться – в обмен на туманные обещания чудесной метаморфозы после смерти? Два процента? Три? И какому числу из потенциально согласных попадет на глаза эта газетка? При таком раскладе число мутировавших утопленниц можно было бы сосчитать по пальцам одной руки, никто бы и не всполошился… Второй момент – девицы, разгуливающие голышом и демаскирующие всё предприятие. Как я понимаю, и они, и трупы под Сланцами – брак, отходы производства. Трупы – брак уже неисправимый, а бродящие по лесам-полям «нудистки» – результат кратковременного выпадения сознания в результате мутации. Незапланированного выпадения… И все девицы, числившиеся пропавшими и объявленные в розыск – тоже результат неких накладок. Потому что добровольно поехавшая по объявлению женщина уж приготовила бы легенду для друзей и родственников: уезжаю, дескать на курорт или в командировку… И никто не стал бы бить тревогу. Вывод: мы видим вершину айсберга, а под водой – поток, массовое производство женщин-мутанток. И твой Светлов пытается доказать, что заманивают их лишь через этот листок? Хреновый он аналитик.
– Обижаешь, начальник… На «Магический вестник» вышел не Светлов, а ребята Евгеньича. Светлову пришлось пачку этого «Вестника» чуть не под нос сунуть, пока сообразил хоть что-то… Аналитик он и вправду хреновый. Но вот насчет процента гражданочек, согласных на суицид с последующим чудесным воскрешением, – тут ты дал маху. Мы ведь прозвонились по этому номеру. Телефончик там многоканальный, и если звонит мужчина, его тут же переключают на некую дамочку, которая начинает впаривать амулеты от порчи, сглаза и любовных неудач, причем по явно завышенным ценам. А вот если обратится красна девица…
Алладин провокационно замолчал.
– Не интригуй уж понапрасну… Я ж не красна девица.
– Если не интриговать, то к нашей сотруднице применили попытку активной бесконтактной суггестии. Гипноблок, страхующий от такого поворота событий, у нее не стоял. И что ты думаешь? Едва не начала паковать вещи в чемодан. Так что срабатывает эта газетенка не на два-три, а на все сто процентов.
– И куда она собиралась, с чемоданом-то?
– В деревню Щелицы. Причем конечный пункт поездки так и не назвала, даже под гипнозом… Ладно хоть весь разговор мы записали. И еще странный момент… Ты правильно заметил: никому и ничего она про поездку говорить не собиралась… Значит, вполне могла пополнить список «пропавших». Казалось бы, чего проще: выдать клиентке инструкцию, чтобы соврала друзьям да знакомым – на курорт, дескать, еду… Ан нет.
– Действительно странно… Надо понимать, именно в Щелицы твой Светлов и направился?
– Ясное дело, туда.
– Телефончик вы локализовали?
– Там и стоит, в Шелицах. Избушка на курьих ножках, сидят три дамочки, на звонки отвечают. А вот где мужчина-суггестор засел, на номер которого они позвонивших девиц переключают – загадка сия велика есть.
– Не боишься, что шлепнут там твоего протеже? Как только возле тех дамочек засветится, так и шлепнут.
– Не боюсь. Во-первых, Светлов к дамочкам и не сунется. Для него там совсем другие следочки разложены-разбросаны – нами, естественно. Во-вторых, за ним наш агент приглядывать будет. Прикрытие у того – блеск! Я ведь сам на место выезжал и на встречу с тем агентом ходил – так минут двадцать не мог его узнать, думал, что алкаш какой-то местный поблизости вертится. Ну а в-третьих, сдается мне, что те ребята, которых вы с Костоправом за хвост ухватили, всё же в другой команде играют. Потому что никаких следов оперативников, обеспечивающих безопасность русалочному предприятию, мы в Щелицах не нашли. Кстати, – неожиданно сменил тему Алладин, – что-то долго Костоправ на связь не выходит… Пора бы уж побеседовать с вашим военнопленным душевно и вдумчиво.
– Не стоит Костоправа дергать, пусть спокойно во всем разберется. Потолкуем еще… Ты другое скажи, коли уж обещал сдать всё, – могу я одним глазом заглянуть в досье Светлова?
Алладину просьба коллеги не понравилась… Но, назвавшись груздем, глупо протестовать, когда тебя отправляют в корзину. С полученной только что информацией Лесник, пожалуй, мог и сам закончить операцию – локализовать место, где происходят мутации. И оставить за бортом суггестора, пестуемого Северо-Западным филиалом.
– Заглянуть можешь… – тяжело вздохнул Алладин. – Но только заглянуть. И только одним глазом.
В кармане Лесника запиликал мобильник.
– Никак Костоправ закруглился? – предположил Алладин. В тоне его слышалось облегчение – хотел закончить разговор, пока коллега не задал еще какой-нибудь неприятный вопрос.
Но звонил не Костоправ. Кодовая фраза, произнесенная парнем из «наружки», означала: мадам Заславцева прибыла домой и отправилась в ванную. Надолго отправилась, не просто вымыть руки…
6.
Обнаруженная сегодня чужая микрокамера оказалась установлена не горизонтально, но под углом – так, чтобы зафиксировать не моющегося под душем, а лежавшего в воде человека. И Лесник, рассудив, что незваные конкуренты знают, что делают, – установил свое орудие съемки точно так же.
Рассуждения его вполне оправдались. Однако Инга Васильевна Заславцева лежала не в воде. Под водой. На дне ванны.
Хотя живой человек имеет положительную плавучесть. Да и мертвый тоже (за исключением захлебнувшихся, чьи легкие заполнены водой) – вследствие чего несознательные граждане, стремящиеся скрыть в воде криминальные трупы, вынуждены использовать груз.
Но Инга Васильевна проигнорировала закон старины Архимеда и преспокойненько лежала на дне, благо размеры ее роскошной ванны, чуть ли ни мини-бассейна, позволяли с удобством там разместиться.
Лесник и Алладин не возмущались столь наглым нарушением одного из базовых законов физики. В конце концов, какой уж спрос с утопленницы-мутантки?
Распущенные волосы парили в воде. Глаза оставались открытыми. Мадам Инга лежала совершенно неподвижно, и лишь активно двигающиеся жаберные крышки не позволяли заподозрить, что бизнес-леди, вконец измученная бешеным темпом последнего года своей жизни, решила столь оригинальным способом совершить самоубийство.