Шрифт:
– Во, говорила я, говорила… – забормотала баба Клава, но продавщица резко перебила:
– Придержи помело маленькось… Васька! Руки оборву, в жопу вставлю!!! – рявкнула она на пацаненка, примерившегося было стащить пару конфет с прилавка. Тот сделал невинное лицо и убрал руки за спину.
– Коли конфет хотишь, так сгоняй за Сергеем Егорычем. Приведешь – полную жменю отсыплю!
– А чё сказать-то?
– Скажи, человек приехавши, ищет его… Дело, скажи, важное… Бегом!
2.
Пока Вера пересчитывала товар, сверяясь с найденной в одной из коробок накладной, в магазин вошел молодой мужчина с окладистой черной бородой. На нем была красная клетчатая рубаха с закатанными рукавами. Штаны заправлены в кирзовые сапоги необычного вида – ковбойского фасона, на высоком каблуке, с носами, подбитыми жестью. «Неужели остались еще по деревням кустари-сапожники? – недоуменно подумал Александр. – Или обувь фирменная, просто с колоритом а-ля рус? Ага, а фуфайки местная элита носит от Версачи…»
– Чё стряслось-то? – спросил мужчина без малейшего любопытства.
Светлову пришлось пересказывать историю заново.
Мужчина помолчал, потом сказал:
– И чё?
– В смысле?
– От меня чё надо?
– Вы председатель?
– Председатели при коммунистах тут были… Депутат я. Понял?
«Надеюсь, не Государственной Думы? – хмыкнул про себя Светлов. – Наверное, представляет родную деревню в муниципальном совете… Или в волостном?» Структуру нынешних сельских органов власти он представлял смутно.
– Значит – власть, – сказал Александр. – Должны что-нибудь сделать. Искать нужно человека!
– Зачем?
– Как зачем? Может, плохо ему стало, лежит без сознания?
– Ты ж искал? Не нашел. А где я тебе его найду? Пропал, видать, – депутат демонстративно зевнул.
– Послушайте, но так же нельзя! Вы должны принять меры! – Светлов чуть не прокричал эти слова. Оглянулся, словно призывая в свидетели продавщицу Веру и бабу Клаву. Лица женщины были напряжены – пожалуй, даже напуганы…
– Ты поддувало-то прикрой, – с тихой угрозой сказал депутат. – Меры те принять? Сильно хотишь? Так ведь примем, сам не рад будешь. Коли двое поехали, а доехал один, чёж не принять меры…
Вот оно, чего опасался Светлов… Началось. Он сник, сказал на два тона ниже:
– Телефон у вас есть? Человек исчез – должны вы хоть что-то сделать, позвонить куда-то?
– Не должон я те ничё. Не занимал. Ясно? А телефона нет. Ежли неймется – езжай в волость, заяву в милицию пиши… – Бородач почесал спину. – Ладно, пошел я. Пропал твой Петр. Не сыщешь.
Александр не верил собственным ушам. По сравнению с этим бородатым народным избранником любой городской бюрократ покажется ангелом небесным. Надо было все же возвращаться назад, в Щелицы…
Лишь когда за депутатом закрылась дверь, Светлов понял, какой он дурак. Стоял, лепетал что-то, – а про суггестию позабыл напрочь. Привычка – вторая натура, и в общении с женщинами, с той же Танькой, например – напоминать себе о собственных умениях отчего-то не приходится… С мужчинами сложнее. Не так-то легко привыкнуть к своей власти – невидимой, но вполне реальной власти над всеми, кто окружает суб-аналитика Светлова.
– Теть Вер, а конфеты? – напомнил о себе мальчик.
– Перетопчешься, – отрезала продавщица. – Думал, слепая я? Думал, не знаю, скоко ты с прилавка натырил?! Брысь отсюдова!
– И я, Верочка, пойду, – сказала баба Клава ненатурально добрым голосом.
– Там в коробке одного «Сникерса» не хватает, – сказал Светлов, положив на прилавок деньги. Достал из кармана разломанный в поисках героина батончик, кинул мальчишке.
– Лови!
Тот схватил добычу и скатился по ступеням вслед за бабкой. Девочка кинулась следом.
– Дай кусить! Васька, дай кусить! – донесся ее крик.
3.
Чувствовалось, что Вере тоже хочется покинуть место действия. Но ей бежать было некуда, и она с сердитым лицом вновь занялась товаром.
– Вас Вера зовут, да? – более умного вопроса Светлову в тот момент в голову не пришло.
Продавщица перестала переставлять банки на полках и обернулась к нему. Молча кивнула.
– А меня Александром… Вообще-то я сюда с Петром по делу ехал.