— Хорошо, пойдем.

Мы покинули комнату, оделись, обулись и прошли в конец коридора. Здесь охранник открыл окно, оказавшееся с распашной решеткой, и, все еще находясь в состоянии апатии, как мешок перевалился через подоконник. Я тоже вылез на улицу и прикрыл за собой окно, чтобы не выстудить дом. Мы протиснулись вдоль стены под камерой видеонаблюдения до угла дома. Отсюда в дальний конец сада по диагонали по снегу вела цепочка следов. Крупный охранник, переваливаясь словно гусак, пошел по ним, я двинулся следом. Мы дотопали до угла сада, Тимофей остановился и движением головы указал вверх.

— Вот здесь лаз.

Я отодвинул охранника в сторону. Высокий деревянный забор с виду казался неприступным, но это было не так. Я встал обеими ногами на внутренний угол фундамента, и тогда до его верхнего края оставалось метра два с половиной. Я подпрыгнул, ухватился за верхний край забора, подтянулся, перебирая ногами по доскам, и выглянул наружу. В одну сторону забора и в другую примерно в пятидесяти сантиметрах от угла располагались две видеокамеры. При определенной ловкости запросто можно приподняться и проскочить между ними, не попав в поле их видимости. Просчет в монтаже видеокамер со стороны фирмы, устанавливающей их. Я посмотрел по сторонам. Поселок окружал лес. К нему вела хорошо утоптанная тропинка. Я спрыгнул на землю и с сомнением оглядел мешковатую фигуру Тимофея, прикидывая, как он с такой массой тела и объемом взбирается по углу забора. Сложновато. Но чего только не сделаешь ради возможности оказаться в постели рядом с любимой женщиной?!

— И куда по тропинке можно выйти? — спросил я у охранника.

— Здесь неподалеку дорога проходит, на нее и выйдешь, — угрюмо ответил тот. — А если ее перейти, то и в деревню попадешь.

Я окинул взглядом задворки дома. Здесь росло несколько деревьев, из снега торчали голые кусты смородины и малины.

— А еще есть не просматриваемое камерами пространство?

Легков взмахнул рукой, указывая на участок сада от угла забора, где мы стояли, и до торца большого дома.

— Вот здесь.

— Что, хозяева денег пожалели на еще одну камеру? — хмыкнул я.

Тот, все еще пребывая в депрессии, как-то отстраненно ответил:

— Не знаю. Так камеры установили бывшие хозяева, Владимир Алексеевич хочет поставить сюда дополнительную, да все откладывает.

— Тебе меньше проблем без камеры-то, — подмигнул я. — По бабам ходить можно. Дон— жуан ты эдакий! Ладно, пошли в дом.

Легков глянул на меня неприязненно, однако ничего не сказал. Мы с ним вернулись в гостевой домик и просмотрели видеозапись. Действительно, в поле видимости ни одной видеокамеры наши персоны не попали.

— Вот что, Тимофей, — проговорил я, в который уже раз за сегодня надевая куртку и обувая ботинки. — Не советую тебе, пока я буду ехать к Веронике, созваниваться с нею и договариваться, чтобы она подтвердила твое алиби. Поверь мне, я ее все равно на лжи поймаю.

— Да нет, что ты, — пробормотал Легков. — Зачем мне врать-то? — Он помялся, не решаясь заговорить на какую-то тему, и все же, когда я уже взялся за ручку двери, наконец выдавил: — Это, Игорь, ты хозяину-то не говори о том, что я уходил из дома. Когда он вместе со мной просматривал запись с камер, то не заметил, что там не хватает куска видео на тридцать минут, а ты вот засек. Так что, если Владимир Алексеевич узнает, что я иногда оставляю дом без присмотра, он меня выгонит, и я такую работу больше вряд ли найду. Не губи.

Ну, что я на это мог сказать? Я только развел руками.

— В общем, сделаем так. Если твое алиби подтвердится и окажется, что ты не имеешь отношения к краже, то я Владимиру Алексеевичу говорить о твоей отлучке не буду. Это ваши с хозяином проблемы, и вы решайте их без меня. Договорились?

— Конечно, конечно, — вдруг напоследок оживился Легков и, схватив меня за свободную руку, крепко пожал ее. — Спасибо, Игорь!

Я наконец-то распрощался с охранником и вышел из гостевого домика. 

Когда я шел по двору к воротам, из большого дома выскочила в накинутой на плечи шубке Зоя и нагнала меня.

— Что же ты уходишь, не попрощавшись? — с нотками обиды спросила она. — Если бы я не караулила тебя, то мы бы так и не увиделись.

Я остановился и сверху вниз глянул на молодую женщину.

— Не хочу, чтобы твой муж увидел на записи, как я в его отсутствие вхожу в дом. Подумает еще невесть что. Зачем тебе лишние подозрения в неверности?

Чувственные губки молодой женщины сложились в трубочку, а глаза закатились, что означало раздумье над моими словами, потом, очевидно, признав правоту моих доводов, Зоя кивнула:

— Тоже верно. Но позволь я хоть провожу тебя?

Я насмешливо посмотрел на хозяйку дома.

— Да, пожалуйста, если ты не боишься дальнейших осложнений отношений с супругом.

— А-а, — беспечно махнула рукой Зоя. — Семь бед — один ответ! Пошли!

Мы двинулись в сторону ворот.

— Спасибо тебе, Игорь, — продолжила разговор Зоя, — за то, что согласился встретиться с Володей. Ты меня выручил.