Теперь я махнул рукой.

— Да чего уж там! Лишь бы он поверил.

— Поверит! — горячо прошептала Зоя. — Должен поверить! Мы же ему такой спектакль устроили!

— Поверит, — согласился я, шире открывая калитку, в которой щелкнул автоматический замок — это Тимофей, увидевший нас в окно, отпер калитку. А про себя добавил: «Если, конечно, твой муж полный лох, в чем, по правде говоря, я сомневаюсь». А вслух я этого не сказал, потому что не желал нагнетать обстановку, пугать и расстраивать Зою возможными в отношении нас разоблачительными планами ее ревнивого и подозрительного мужа. Блажен, кто верует…

Мы направились к моему автомобилю. Рядом с ним синей «Хонды» не было, видимо, действительно машина принадлежала адвокату Маринову, и он на ней уехал вместе с Шумилиным по поводу покупки нового дома.

— Зачем вам еще один особняк? — напомнил я Зое о недавно состоявшемся между нами разговоре и ее молчаливом обещании ответить на этот вопрос.

Осторожно ступая изящными сапожками по хрустящей ледяной корке, Зоя ответила:

— Володя вкладывает деньги в недвижимость.

Мне очень хотелось обнять Зою, поддержать, чтобы она шла увереннее, не опасаясь упасть на скользкой дороге, но я этого сделать не посмел — возможно, тут кругом видеокамеры и вся жизнь поселка на виду у охранников из разных домов. Не позавидуешь богатым — постоянно приходится держать себя в определенных рамках и напряжении, опасаясь сказать лишнее слово или совершить предосудительный поступок. Вдруг на камеру к соседу попадешь, а потом запись в Инет попадет.

— Но почему он вкладывает в недвижимость, а не в свой бизнес? — подивился я, от греха подальше пряча шаловливые ручки в карманы куртки. — Володя мне сказал, что у него на территории России фармацевтическая фирма, из-за нее-то он и переехал в Москву, чтобы удобнее было вести дела.

Голос Зои дрогнул, и в нем прозвучали нотки горечи.

— Врет он все. В Англии у мужа был бизнес, но он там проворовался, с налоговой службой начались нелады. Это не Россия, там порядки строгие. В общем, он был вынужден продать свой бизнес, кое-какую недвижимость и в срочном порядке уехать в Россию и здесь обустраиваться. Но мы не бедствуем, на счетах у Володи осталась приличная сумма денег, однако он боится непредсказуемости российской экономики и вкладывает деньги пока вот в недвижимость.

Мы остановились у автомобиля, и я нажал на пульте дистанционного управления кнопку. Щелкнул центральный замок, разблокировав двери. Зоя посмотрела на меня влюбленным взглядом, и от избытка чувств ее глаза увлажнились и заблестели. Хотя, возможно, мне почудилось, и глаза у нее увлажнились по иной причине: от мороза и ледяного ветра, ведь бывает же у некоторых людей такая болезнь — в холод глаза слезятся. Но нет, не от стужи на ее глаза набежали слезы, а все же от любовного томления и желания, свидетельством чего явились произнесенные ею слова.

— Я хочу тебя, Игорь! — чувственно выдохнула она.

— Знала бы ты, как я хочу тебя! — выдохнул я в ответ, подавляя в себе желание притянуть Зою к себе и поцеловать в призывно приоткрытые яркие сочные губы.

Мы, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза, наши сердца бились в унисон, и мы испытывали одно и то же желание: оказаться в теплой постели под одним одеялом, заключить друг друга в объятия и слиться в едином порыве страсти. Удивительное у нас с Зоей единение душ, однако…

— Когда увидимся? — все так же глядя мне в глаза, спросила молодая женщина.

Я, не отрывая взгляда от ее удивительно синих глаз, ответил:

— Надеюсь, скоро… Зайка…

— Зайка?! — с молодой женщины будто сняли чары, и она встрепенулась. — С чего это ты вдруг?

Мне тоже словно кто-то невидимый дал команду «отомри», я пошевелился.

— Зоя — Зая, Зойка — Зайка. Одна буква, а уже по-иному слово звучит — ласково, — в моих словах чувствовались нежность и грусть. — Не могу же я тебя, как твой муж, Заей называть, а вот Зайкой будет в самый раз.

Я невольно негромко и счастливо рассмеялся, рассмеялась и Зоя.

— Ладно, мне пора, — признался я, открывая дверцу автомобиля.

— До свидания, — ответила Зоя и, не дожидаясь, когда я сяду в машину, развернулась и быстро пошла к дому.

…При выезде из элитного поселка я остановился возле домика охранника и выбрался из автомобиля. Сообразив, что мне что-то нужно, из домика вышел уже знакомый мне круглолицый таджик в телогрейке, ватнике и валенках. Сунув ему пятьсот рублей, я поинтересовался, пропадало ли в поселке электричество 12 февраля. Таджик оказался смышленым малым. Хотя и с ужасным акцентом, он все же сумел рассказать мне, что два дня назад, 12 февраля, в районе четырех часов в поселке действительно пропадало электричество. Никто поначалу не мог понять, что случилось, и тогда вызвали «аварийку», которая, к счастью, приехала очень быстро. Электрик сразу определил, в чем дело. Оказалось, что в неподалеку расположенной трансформаторной будке какой-то хулиган сломал замок и отключил рубильник. Подача электричества была возобновлена, а на трансформаторную будку навесили новый надежный замок. Поблагодарив охранника за информацию, я распрощался с ним и поехал прочь от поселка.

«Итак, что мы имеем? — размышлял я, пока добирался до деревни Окатышково. — 12 февраля в одиннадцать сорок пять, перед тем как уехать из дома, Шумилин взял из сейфа двести тысяч рублей для того, чтобы внести задаток при покупке дома. Полмиллиона и документы все еще лежали в сейфе. Значит, ни Легков, ни домработница, ни даже Зоя (если и ее включать в список подозреваемых), находившиеся в это время в особняке, совершить кражу не могли. Вернулись супруги с несостоявшейся сделки в десять часов вечера, и Шумилин положил непотраченные деньги в сейф. Его уже обчистили. Несомненно, кража произошла в то время, когда хозяева отсутствовали — с одиннадцати часов сорока пяти минут до двадцати ноль-ноль. Ну а раз, исходя из записи с камер видеонаблюдения, никто в отсутствие хозяев в дом не входил и не выходил, кража несомненно была совершена в то время, когда пропадал свет — с пятнадцати часов сорока минут до шестнадцати двадцати. И скорее всего, кто-то намеренно отключил рубильник в трансформаторной будке, чтобы войти и выйти из дома Шумилиных, не попав при этом под обзор видеокамер. Ну а раз о хранившихся в сейфе деньгах знали только брат Шумилина, охранник и домохозяйка, то я тоже, как и Владимир с Зоей, считаю, что это сделал кто-то из них. Проверим алиби Легкова. Посмотрим, что скажет его зазноба.