– Если бы они пошли за нами следом, мы бы увидели их – местность там открытая. Но мы их больше не видели.

– И как вы это объясняете?

– Не знаю, – честно признался Камохин. – Возможно, они решили искать другую дорогу.

– Они тоже Искатели?

– Они сопровождали Генриха, – кивнул на Зунна стрелок.

– Значит, им ничего не нужно?

– Они тоже хотят вернуться.

– Но не знают, как это сделать?

– Этого никто не знает. Поэтому мы и пришли сюда. Скорее всего, они тоже сюда направляются.

– Думаю, они не придут, – качнул головой Вечный.

– Почему? – удивился стрелок.

– Гроза, – сказал Вечный.

И – все.

Они обогнули купол, стоявший в конце площади. За ним располагалось здание, охватывающее пространство перед собой широким полукругом. Фронтон здания был волнообразно изогнут. Окна, которых было великое множество, были разбросаны по нему в совершенно произвольном порядке, имели вид текущих часов, которые так любил Сальвадор Дали, и ни одно не было похоже на остальные. В центре полукруга из мостовой вырастал громадный тетраэдр. Высотою под восемь метров, с абсолютно гладкими стенами, сделанными или облицованными все тем же, что и везде, светло-желтым материалом, похожим на жидкую керамику, он и сам походил на безымянный объект поп-арта, таящий в себе некий глубокий смысл, зиждящийся на подсознательных аллюзиях и глубинных ассоциациях. Именно к нему прямиком и направился Вечный.

– Куда мы идем? – наконец-то поинтересовался Осипов.

– В Библиотеку, – не сбавляя шага, ответил Вечный.

– Я думал, мы уже в Библиотеке, – заметил Осипов.

– Ты видишь книги? – развел руками по сторонам Вечный.

Поскольку вопрос был риторический, то и ответ был очевиден:

– Нет.

– Я веду вас туда, где есть книги.

– Зачем? – осторожно поинтересовался Брейгель.

– Чтобы вы смогли найти те, что вам нужно.

Брейгель хотел было еще что-то сказать. Но Камохин жестом велел ему помолчать. Старик, похоже, знал, что делал. Так что незачем было попусту сбивать его с толку. Если он считал, что им нужна Библиотека – хорошо, пусть показывает. Он лучше их знает, что здесь и как делается.

Вечный приблизился к одной из стен трехгранной пирамиды. У основания наклон ее был почти незаметен, поэтому казалось, что стена вертикально возносится вверх. Как и в прошлый раз, он лишь обозначил пальцем контуры двери, и в нужном месте образовался вход. Вечный сам открыл дверь. Внутри горел белый, матовый свет, будто стекавший со стен. Хозяин посмотрел на гостей, улыбнулся и жестом пригласил войти.

Но тут дал знать о себе Орсон, отбежавший в сторону, чтобы запечатлеть вид, открывающийся по другую сторону гигантского тетраэдра.

– Господа! – помахал он рукой. – Мне кажется, всем стоит на это взглянуть!

Биолог стоял, держа фотоаппарат в левой руке. Правая рука его была вытянута в сторону и чуть согнута в локте, кончики пальцев призывно подергивались. Сам же Орсон при этом даже не смотрел на тех, к кому обращался, – его внимание было всецело приковано к тому, что находилось по другую сторону пирамиды.

– Интересно, что могло его заинтересовать? – спросил Осипов, обращаясь к Камохину.

Однако вопрос был адресован Вечному. И старец это, разумеется, понял. Ничего не говоря, он лишь слегка пожал плечами – мол, если есть желание, сходите и посмотрите, я-то точно не увижу там ничего нового.

Осипов с Камохиным быстрым шагом направились к англичанину. Остальные потянулись за ними.

– А ты почему остался? – спросил Вечный у Ноя, единственного, кто не сдвинулся с места.

– Не думаю, что мне это будет интересно, – ответил мункумболе.

– Пойдем посмотрим. – Вечный похлопал аборигена по голому плечу. – А вдруг…

Между дальним углом пирамиды и полукруглым, с волнистым фасадом зданием имелся небольшой участок свободного пространства. На нем располагалось аккуратное, квадратное углубление со сторонами около пяти метров, опять же выглядевшее так, будто его создали, вдавив в жидкое, еще не успевшее до конца застыть полимерно-керамическое покрытие мостовой огромную форму. А потом аккуратно извлекли ее и убрали с глаз долой. Со всех четырех сторон вниз уходили ровные ступени, сделанные точно под человеческий шаг. Со стороны это сооружение было похоже на небольшой декоративный бассейн, который не успели заполнить водой. Некоторую экзотичность придавали ему разве что только четыре одинаковые фигуры, установленные на метровой высоты столбах по углам бассейна. Фигуры сидели на корточках, скорчившись, будто гаргульи. Как и гаргульи, они были фантастически уродливы и точно так же, как у гаргулий, за спиной у них были сложены перепончатые крылья. Однако имелось и отличие. Головы странных существ были не вытянутые по-птичьи, а круглые, с большими, выпученными глазами и густой бахромой извивающихся, словно черви, щупалец, оторачивающих нижнюю часть морды. Сказать, что эти морды были уродливы – все равно что ничего не сказать. Они были омерзительны и страшны одновременно. А на когтистых лапах отвратительных существ, цепляющихся за пьедесталы, если присмотреться, можно было заметить перепонки. Если бы они вдруг обрели жизнь, поднялись на ноги и выпрямились в полный рост, то стали бы на голову выше самого высокого из людей.

– Птичек испугался? – насмешливо посмотрел на англичанина Камохин.

– Ты в курсе, что у фотоаппарата есть такая функция, как «зум»?

Орсон нажал нужную кнопку и показал стрелку дисплей, на который был выведен снимок пустого бассейна, сделанный с максимальным увеличением. Изображение было немного не резким, но, едва взглянув на него, и Камохин, и Осипов тут же сорвались с места и побежали к бассейну.

Лестницы уходили вниз на семь ступеней. А на дне бассейна находилось то, чего никто из квестеров, ну, никак не ожидал увидеть в Стране Совершенства.

Хотя, конечно, если подумать, то почему бы и нет? В конце концов, на то ведь она и Страна Совершенства, чтобы, как говорит Вечный, каждый Искатель мог отыскать здесь то, что ему нужно.

На дне бассейна была нарисована, вернее, как и полагается, выдавлена, доска для пакалей! Такая же, как в кабинете Кирсанова. Только здесь она располагалась не в вертикальной, а в горизонтальной плоскости.

Осипов сбежал вниз по ступеням, взглядом окинул все поле, достал из кармана пакаль с изображением змеи и прижал его к соответствующей ячейке. Пакаль, как влитой, встал на отведенное ему место.