Я наблюдал за этим с изумленно распахнутыми глазами; Алиана же еще долго рассматривала живность вокруг, прежде чем повернулась и увидела огонь. Ее это не очень удивила, наверняка она подумала, что пропустила лишь процесс добывания огня, причем слово «лишь» здесь чисто условно…

Не осмелившись задавать вопросы, я все-таки пришел в себя и решил немного побыть один. Мой организм был сильно истощен, и сейчас, когда мясо будет готовиться довольно-таки долгое время, я хотел углубиться в лес и поискать немного пищи и воды. Сидеть без дела, по пояс раздетым, с такой влажностью, вдобавок к холодной погоде — то еще удовольствие. Я задрожал, обняв себя за плечи.

— Оденься, что ли… — пробубнила Алиана, покраснев.

— А где моя кофта?

— Пойдем, — девушка поднялась и направилась к шалашу. Я тоже встал с нагретого места и, обнимая за плечи, поковылял к дому старика.

Внутри было намного теплее, и я с наслаждением растирал тело. Алиана сидела спиной ко мне на корточках и рылась в своей сумке, бормоча «кофта, кофта, кофта…» словно заклинание.

— А, нашла!

В ее руках лежал аккуратно сложенный балахон. Развернув его, она нашла нижнюю часть, и, направив ее на меня, скомандовала, как мать ребенку:

— Надевай!

— Спасибо, что вылечили меня… — бубнил я, натягивая через голову балахон.

— Лечил тебя старик, практически не подпуская меня к гамаку.

— Ясно… Кстати, ты единственная, кто впервые видит это, — я указал на шрамы, — и совсем не удивляется.

Алиана как-то странно посмотрела на меня и прошла мимо в сторону выхода. Лишь у самого проема, когда ей оставалось сделать шаг, я услышал:

— Не впервые…

Она сказала это настолько тихо, что я понял смысл фразы только через пару секунд, когда она уже давно исчезла в проходе и села у костра. В свою очередь и я собрался на разведку: застегнув молнию балахона, ступил на влажную землю и побрел к зарослям. Мои босые ноги хлюпали по столь влажной почве и самое опасное, что могло случиться со мной, помимо хищных животных, насекомых и различных ядовитых рептилий, — это порезать ступни. Практически сразу же после этого в рану попадут болезнетворные бактерии, которые заразят кровь, а вскоре доберутся и до кровогонного органа, вызвав его остановку, либо чрезмерное сердцебиение, разорвав мощную сердечную мышцу.

Босым я жил больше года, поэтому имел опыт хождения не только по улицам городов и деревень, но еще по лесам. Вот только в месте, где я обитал, влажность была значительно меньше. Сейчас же от напитанной водой земли мои ноги разбухли и стали слишком мягкими, а это значительно облегчало всяким камням или растениям впиться в мою плоть, поэтому я ступал осторожно, не только смотря под ноги, но и нащупывая перед собой носком.

Углубившись в лес, который больше напоминал джунгли, я присматривался к растениям, кустарникам и деревьям. Из-за повышенной влажности повсюду рос мох, который придавал лесу ярко-зеленый окрас и впитывал влагу.

С одного из деревьев я сорвал кусок мха размером с ладонь и сжал его в руках. Из него потекла вода, и я подставил рот на ее пути, смачивая горло. Мох выполняет роль фильтра и пить из него можно ничего не опасаясь, особенно в таких влажных джунглях, когда на горизонте лишь зелень и ничего кроме зелени.

За столь долго время, пока я спал, я не мог чувствовать вкуса еды, воды (если меня вообще кормили и поили) и сейчас она мне казалась столь сладкой, что я выжал чуть ли не литр воды из этого растения, прежде чем заставил себя искать что-либо перекусить. Не съесть, а перекусить, так как я уже чуял запах жарящегося мяса. От мыслей о еде живот прямо-таки начал кричать и сворачиваться в узел. Похоже, эти четыре дня я действительно не ел ничего…

Не так долго пришлось искать и пропитание: передо мной рос небольшой, с мой рост, куст агнации. Это вечнозеленое растение, с иголками на ветках, которые достигали длины в пятнадцать сантиметров. Иголки были как ядовиты, так и съедобны. «Как» — спросите вы? На концах колючек содержится яд, он занимает чуть меньше половины сантиметра — так растение защищается. В середине иголка расширяется и в ней есть агнациевый сок, который считается деликатесом в Адланде. Дело в том, что очень маленькое количество киров вообще способны отличить агнацию от своего двойника чо-гала, у которого яд не на конце иголки, а во всем стержне. Внешне же у чо-гала растут листочки у основания колючки, в отличии от агнации, у которой ничего не растет кроме колючки.

Осторожно сорвав иголку с ветки и оторвав ее ядовитый конец, я вылил содержимое в рот, как следует прополоскал полость рта и проглотил. Сок очень питательный и содержит много веществ, необходимых организму. Правда, чтобы насытиться, необходимо съесть по меньшей мере пятьсот иголок… Но если все-таки съесть, то получаешь просто огромную энергию на весь день. Помимо этого сок немного кислый и его запах остается везде и надолго, особенно во рту.

Ядовитый наконечник я не стал просто так выбрасывать: не хватало мне наступить на него потом, тогда можно смело получить сильное раздражение кожи, отеки в месте прокола и даже временный паралич, поэтому я подобрал лист размером с ладонь и воткнул небольшой наконечник в черешок.

Выдавив еще штук пять иголок, я насытился и готов был возвращаться: запах мяса усилился и вот-вот все уплетут без меня, к тому же я довольно далеко отошел от шалаша — метров на пятьдесят.

Меня встретили удивленными взглядами, мол, что больной забыл в густых джунглях? А после этого вернулись к своим делам: следили за прожаркой мяса. Я же подошел к костру и тоже присел на пенек, достав из кармана дюжину колючек с оторванными иголками.

— Что это? — сразу же заинтересовалась девушка, рассматривая иголки размером с мою ладонь.