– Потому что вы украли его коварством и обманом.

– Украл? – Ее пылкое обвинение заставило Ранульфа взорваться. – Клянусь верой! – Он вцепился руками в края ванны и приподнялся над водой. – Не было никакого воровства! Земли и замок твоего отца отобрали из-за его измены королю, и это подобающее возмездие изменнику!

– Мой отец не изменник! Готова побиться об заклад на собственную жизнь!

Ранульф стиснул зубы, пытаясь успокоиться.

– Глупое пари, демуазель. Ты что, отрицаешь, что в данный момент твой отец находится с Мортимером в замке Бриджнорт, который осаждает король Генрих?

Под его свирепым взглядом воодушевление Арианы сникло.

– Нет, этого я отрицать не могу. Но моего отца призвали туда в прошлом месяце для выполнения обязанностей рыцаря. Он не мог отказать своему сюзерену. И все-таки он взял с собой лишь несколько человек и плату двадцати рыцарей, которую задолжал Мортимеру. Если он задумал изменить, почему ограничился таким небольшим отрядом?

– Если он был предан Генриху, отчего же не отрекся от своей клятвы верности, когда Мортимер объявил о мятеже?

– Я не знаю! – с тоской вскричала Ариана. – Я знаю только то, что он никогда бы не стал противостоять новому королю! И уж конечно, не сейчас – когда Англия, наконец, получила шанс на мирную жизнь!

Слыша в ее голосе искреннее отчаяние, видя боль в этих блестящих серых глазах, Ранульф медленно опустился обратно в воду. Ее убежденность кажется искренней. Возможно, она и вправду верит в невиновность отца.

Он почти позавидовал такой вере. Сам Ранульф не мог припомнить в своей жизни случая, когда он верил в кого-то или во что-то. Отмщение – вот как звучал его единственный символ веры. Но сейчас он твердо решил не поддаваться гневу. Он не допустит, чтобы Ариана вывела его из себя.

Честно говоря, все в этой женщине его смущало. Когда она вошла в комнату, он тотчас же ощутил ее присутствие, все его чувства ожили, и его потянуло к ней; тело напряглось, нервы натянулись, как у жеребца, почуявшего запах кобылы. Все, на что он сейчас был способен, – это сдерживать свои порывы и крутой нрав. А глядя в ее молящие серебристые глаза, видя, как вздымается грудь Арианы, страстно защищавшей отца, видя ее осанку, горделивую, как у королевы, он чувствовал, что кровь его кипит. Его приводило в бешенство то, что после всех ее выходок он хочет эту женщину.

– Какое страстное благородство! – произнес Ранульф насмешливо. – Жаль, что я не верю в твои побуждения, демуазель. Естественно, что ты будешь отстаивать невиновность отца, лишь бы избежать плена. Я бы с большей готовностью поверил тебе, если бы ты не отклонила с презрением требование короля и не отказалась сдать мне Кларедон.

– У меня не было выбора, – упавшим голосом ответила Ариана.

– У тебя был выбор, – возразил Ранульф. – И сейчас есть. Право же, твоя судьба сейчас зависит от того, какой путь ты выберешь.

Перегнувшись через край ванны, он поднял с пола кинжал и с мрачным удовлетворением отметил, как вспыхнула тревога в глазах невесты. Не отрывая от нее взгляда, Ранульф провел острием лезвия по щеке, соскребая щетину, и слегка усмехнулся, увидев, что Ариана снова расслабилась.

– Я добьюсь от тебя повиновения, демуазель, так или иначе. Советую как следует обдумать свой ответ. Твое положение как политической узницы весьма шатко. У дочери изменника прав меньше, чем у самого ничтожного невольника.

Ариана с презрением посмотрела на него:

– Я не дочь изменника, милорд, и не невольница. Я ваша нареченная невеста, или вы уже забыли об этом?

– Прошу прощения, демуазель, – ответил Ранульф с нарочитой небрежностью, не обращая внимания на сарказм в ее голосе. – Ты больше не можешь считаться моей нареченной невестой. Наша помолвка разорвана. Меня никто не принудит жениться на изменнице. Если бы ты с готовностью сдала мне Кларедон, я бы с честью назвал тебя своей женой.

Ариана отвернулась, не в силах выносить его вызывающего взгляда. Ее так ранило то, что он с легкостью отмахнулся от долгих лет тоски и неизвестности, которые она пережила по его вине.

– Я бы так и поступила, – спокойно произнесла она, – если бы вы явились сюда в любой час из прошедших пяти лет – хотя бы две недели назад.

Ранульф сжал губы. Она вела себя так, словно несправедливо поступили именно с ней. Возможно, он виноват в том, что слишком долго не предъявлял прав на свою невесту, но отвращение и презрение, которые она на него выплеснула, уже достаточная причина для разрыва помолвки.

– Я не буду оспаривать ваше решение, милорд. – В голосе Арианы прозвучало ледяное презрение. – Я с радостью освобождаю вас от обязательств контракта. Честно говоря, меня бы тоже никто не смог принудить. После вашего вероломства я бы отказалась выйти за вас замуж при любых обстоятельствах.