Ранульф сердито взглянул на Ариану:

– Я задал тебе вопрос и жду честного ответа. Почему ты плакала?

Ариана отвела взор.

– Моего отца объявили изменником… на мне позор потери его владений… я ваша пленница, милорд… вы расторгли нашу помолвку. Кажется, у меня хватает причин для слез.

– То, что я обошелся без кровопролития и без издержек длительной осады, не успокаивает твою совесть?

Ариана печально покачала головой:

– Мой отец надеялся на меня.

– А мой король надеялся на меня, – резонно ответил Ранульф. – Я только выполнял приказы Генриха.

Ариану задело, что он таким рассудительным тоном приводит разумные аргументы, но прежде, чем она успела придумать достойный ответ, Ранульф озадачил ее новым вопросом:

– Ты сказала, что с радостью расторгнешь наше обручение. Ты говорила правду?

Она царственно вздернула подбородок:

– Я никогда не лгу, милорд.

– Тогда почему ты из-за этого плачешь?

– Если я больше не хочу выходить замуж за вас, милорд, это еще не значит, что я вообще не хочу замуж!

Ранульф задумчиво посмотрел на Ариану, не понимая, отчего она так тревожится. Она еще молода и достаточно красива – невероятно красива! – поэтому с легкостью привлечет к себе внимание другого поклонника.

– Не вижу причин, по которым ты не можешь выйти замуж.

– После того как меня отвергли? Без приданого, которое я должна принести своему новому лорду? Подозреваю, что это сделало мое будущее замужество невозможным.

– Почему невозможным, демуазель? Может быть, то, что замок твоего отца достался мне, и несправедливо… но отсутствие приданого не должно стать непреодолимым препятствием для брака. За тобой нет дурной славы, а у благородной девицы, да еще и девственницы, всегда найдутся женихи. Может быть, кто-нибудь из моих собственных вассалов заинтересуется тобой.

– И захотят подобрать твои объедки?

– Объедки?

– Да кто поверит в мое целомудрие после того, как ты вынудил меня спать в твоей постели?

Морщины на лбу Ранульфа разгладились, и он захохотал, чем привел Ариану в окончательное замешательство.

– Как просто насмехаться над моей болью!

Его взгляд смягчился.

– Я не насмехаюсь над тобой, леди. – Ранульф помолчал, всматриваясь в ее лицо. – Что, замужество так важно для тебя?

– Как и для любой женщины. Мужчина сражается, участвует в турнирах и путешествует. А у женщины есть только дом и семья. – Закусив губу, Ариана отвернулась. – У меня теперь нет ни того, ни другого.

Ранульф поерзал. Он не привык испытывать вину, однако сейчас ощутил ее.

– Ты можешь пойти в монастырь, – неловко предложил он, видя, что девушка по-прежнему хранит молчание.

Ариана покачала головой:

– Я не гожусь для церкви. Моя мать всегда говорила… – Она запнулась, сообразив, что вступает на опасную почву.

– Да? И что говорила твоя мать?

– Что для монастырского покоя у меня слишком ядовитый язык.

Твердые губы Ранульфа искривились во внезапной улыбке.

– Твоя мать – мудрая женщина. Я уже ощутил вкус этого ядовитого язычка. – Он с удовлетворением отметил, что в глазах Арианы вспыхнул огонь, – почему-то такое состояние ее духа ему нравилось гораздо больше отчаяния. – Леди Констанция… Я видел ее всего один раз, на церемонии обручения. Она была так изящна. Она умерла несколько лет назад, да?

Ариана застыла.

– Мы потеряли ее четыре весны назад, – осторожно сказала она, не желая обсуждать уход своей любимой матери.

То, что знали люди, не было правдой, но это всех удовлетворяло.

– Ты по ней тоскуешь?

– Да… очень.

Ранульф услышал грусть в ее голосе, увидел скорбь в ее глазах и невольно поднял руку, чтобы погладить изящную ямочку под ее скулой. Ариана вздрогнула от его прикосновения и отпрянула.

Ранульф подоткнул подушки себе под спину и сел. Взгляд Арианы тут же приковался к его мощной обнаженной груди и мягким завиткам на ней. Глядя на них, она вспомнила, как ощутила их под рукой вчера вечером, пытаясь оттолкнуть Ранульфа, и почувствовала совершенно неожиданное возбуждение.

– Я бы не хотела быть обреченной на вечное девичество, – пробормотала Ариана в надежде вернуть разговор в прежнее русло.

– Обреченной? Сильное слово для незамужней девушки. – Испытующий взгляд стал задумчивым, в глазах засверкали озорные искорки. – Можно подумать, будто ты жалеешь о том, что тебя до сих пор никто не затащил в постель.

Щеки Арианы вспыхнули.

– Я хочу, детей. И если ради этого мне придется выносить ласки супруга, я готова выполнить свой долг.

– Выносить? Долг? – Озорные искры в глазах засверкали еще ярче. – Сдается мне, что у тебя очень холодное представление о постели. Наверняка это говорит твоя невинность. Если бы у тебя было больше опыта, ты бы поняла, какое удовольствие можно найти даже в выполнении долга.