– Если бы у вас было меньше опыта, милорд, – едко отрезала Ариана, – вы бы умели подобающим образом ценить священные обязательства плоти.

– Ах, да я их ценю, – ответил Ранульф с куда меньшей теплотой. – И не собираюсь рисковать, заключив неразрывный союз. Даже если я и желаю отведать твоих очаровательных прелестей, все равно не намерен официально скреплять наш контракт.

– Вы никогда не отведаете моих прелестей, – сухо отрезала Ариана. – Я не стану вашей шлюхой!

Его губы искривились в дерзкой усмешке.

– Я бы и не просил тебя об этом, демуазель. Мне нравятся женщины, в которых больше меда и меньше уксуса, и в постели я предпочитаю женщину покорную, а не сварливую мегеру.

– Поскольку вы находите меня столь непривлекательной, я не понимаю, почему вы вообще согласились на обручение.

Ранульф пожал широкими плечами.

– Я не хотел невесту, мне были нужны только земли, – добавил он с ледяной прямотой.

Ариана стиснула руки, чтобы они не дрожали. Такая откровенная прямота не должна была ранить ее столь сильно, но все-таки ранила. Она посмотрела на свои руки.

– Поэтому вы и не приехали за мной? Потому что отец мой еще жив и я не унаследовала его владений?

Чувство вины снова кольнуло Ранульфа. Не мог же он ей признаться в истинной причине своего промедления: он боялся предательства невесты, страшился, что повторится история супружеской неверности его матери и жестокого возмездия отца.

– Да, – солгал он.

– А теперь Кларедон ваш и вам не нужно обременять себя мною…

Ранульф сжал челюсти – как это она умудряется так вывернуть правду, что негодяем становится он? А ведь она сама поставила себя в это сложное положение, сопротивляясь королю, освободив королевского пленника и поддержав мятеж отца.

– Я свободен от обязательств оказывать честь изменникам и оставаться им верным, – защищаясь, заявил он.

Ариана подняла глаза.

– Ваши намерения мне понятны, милорд. А что станется со мной?

Он нахмурился:

– Если твоего отца сочтут виновным, ты перейдешь под опеку короны. Твоим замужеством будет распоряжаться король, ему и решать, кого он сочтет подходящим тебе мужем. А пока останешься моей пленницей. – Он помолчал. – Ты не можешь не знать, какой ценной заложницей ты являешься для Генриха. Может быть, твое пленение положит конец мятежу.

Ранульф пристально смотрел на Ариану с загадочным выражением лица.

– Мне нужно, чтобы ты помогла мне с людьми Кларедона. Я хочу, чтобы они отнеслись ко мне доброжелательно. Рыцарям твоего отца придется принести мне клятву верности, а вилланам и вольным этого не требуется. Но я вовсе не хочу, чтобы они замыслили мятеж против меня. Совсем невыгодно вести войну со своей же собственностью, и тратить деньги на ненужную борьбу я тоже не намерен.

– Кларедон пока еще собственность моего отца! Приговор отцу не вынесен, да и суда еще не было. Пока он здесь хозяин!

Призвав на помощь все свое самообладание, чему Ранульф в свое время беспощадно учился, он заставил себя ответить мирно:

– Я здесь по приказу Генриха. Я удерживаю этот замок, леди. А за свое я держусь крепко.

– Так держите его, милорд, без моей помощи.

Лицо Ранульфа потемнело от гнева. Ее так легко не сломать, понял он.

Внезапно он откинул одеяло. Ариана испуганно вскочила на ноги и тревожно уставилась на Ранульфа.

– Если ты хочешь сохранить свою девичью непорочность, – саркастически произнес он, – советую отойти назад. Я буду одеваться.

Ариана отскочила в дальний угол комнаты. Ранульф усмехнулся, встал с постели, нагишом подошел к двери, открыл ее и заорал оруженосцу:

– Пошевеливайтесь там!

Вернувшись к скамье, на которой разделся накануне, он натянул брэ и завязал на поясе шнурки.

– У тебя есть два дня на размышление, – с деланным спокойствием сказал он Ариане. – Сейчас я уеду в Уиклиф и там переночую. Пока меня не будет, командовать в замке останется мой вассал, Айво Райдфорт, а ты не выйдешь отсюда, пока не дашь мне торжественную клятву признать меня своим сюзереном.

– Я ее не дам.

Ранульф с трудом подавил вспышку гнева. Чтобы сломить сопротивление этой женщины, необходима твердая рука, и он ей это обеспечит. Ранульф твердо вознамерился подавить ее волю – и он это обязательно сделает, как только отыщет эффективный способ справиться с ней, не применяя физического насилия. До сих пор ничего не сработало. Но двух дней должно хватить, чтобы придумать что-нибудь.

– А пока, – продолжал Ранульф, словно его никто не прерывал, – ты будешь пользоваться свободой только в пределах этой комнаты. Я не велю тебя связывать и позволю твоим женщинам прислуживать тебе.