Когда юноша зашел в часовню, Ранульф уставился сверху вниз на Ариану. Верхом на огромном боевом коне он выглядел невероятно могучим, несмотря на отсутствие доспехов и шлема. Волнистые черные волосы рыцаря блестели на солнце, отдавая в синеву, а глаза сверкали холодным золотом.

– Прошу прощения за его дерзость, милорд, – быстро произнесла Ариана, зная, что Гилберт уже отошел далеко.

– Я порол людей и за меньшие оскорбления.

– Прошу вас… оставьте его. Он только хотел защитить меня.

– Я-то думал, что достаточно нагрузил тебя работой и у тебя не будет времени на каверзы, но, оказывается, ты вполне успеваешь устраивать свидания с моими мятежными слугами!

– Свидания? – Ариана прищурилась. – И в чем я обвиняюсь на этот раз, милорд?

– Судя по горячему обсуждению, которому я помешал, вы двое замышляли мое свержение. Будешь отрицать, что ты устраивала заговор вместе со своим любовником?

Ариана услышала последнее слово, и ее серые глаза широко распахнулись.

– Любовником? Это что, шутка?

– Будешь отрицать? – настаивал Ранульф.

– Гилберт – мой брат! – воскликнула Ариана.

Ранульф уставился на нее:

– Брат?

– Собственно, сводный брат. Внебрачный сын моего отца от его любовницы. Я ведь про него рассказывала…

Ранульф посмотрел в ее искрящиеся серебристые глаза с невероятным облегчением. Так парень просто ее брат. Близкий родственник. А это объясняет его внешнее сходство с Арианой и теплые отношения между ними. А также и его сердитую враждебность. У Гилберта есть все основания ненавидеть лорда, взявшего его сестру в плен, объявившего, что ее владения переходят короне, и отрекшегося от обручения. Ранульф откинул голову назад и громко расхохотался над своей ошибкой.

И если говорить честно, Ранульфа даже восхитила его преданность сестре. Он умел ценить верность в мужчине – так же как ценил силу духа в женщине.

И ему гораздо больше нравилась острая на язык, с горящими глазами стоявшая перед ним сейчас леди, чем та скромная безвольная девица, которую Ариана изображала из себя последнюю неделю.

Собственно, он вообще предпочитал в людях честность, а не притворство, в любых обстоятельствах. Ранульф пытался понять, насколько она сейчас искренна. Может быть, за этими ясными глазами и видом оскорбленной добродетели скрывается предательство – но ему так хотелось верить в ее невиновность!

– Мальчишке повезло, что ты у него в защитницах, – произнес наконец Ранульф, приглушив голос, – но он, должно быть, полный болван, если всерьез собрался бросить мне вызов.

– Гилберт очень умен, – запальчиво возразила Ариана, – и он хороший, грамотный помощник, и вы бы это знали, если бы потрудились поинтересоваться людьми, которые вам сейчас служат. Если лорд хочет стать справедливым правителем, он должен познакомиться с характерами и достоинствами своих слуг.

– Отличная речь, – сухо бросил Ранульф, которого задели ее сомнения в том, что он пригоден быть лордом. Впрочем, он не собирался показывать это Ариане. – Но мы сейчас говорим не о том, какой я управитель, – да это и не твоя забота.

– Кларедон – моя забота, и его обитатели тоже.

– Уже нет, голубушка. – Ранульф издевательски улыбнулся. – У тебя нет никаких прав – кроме тех, которые я тебе позволю иметь. Советую поскорее идти на мессу, пока я не лишил тебя и этой привилегии.

Ариана беспомощно смотрела, как Ранульф поворачивает своего коня и направляется к конюшне; в ее крови кипел гнев. Она поклялась, что будет с ним сотрудничать и вести себя мило, лишь бы приручить дракона, но все, на что она пока была способна, – это сдерживаться, чтобы не разразиться ему вслед потоком брани.

Буря разразилась следующим вечером. Был поздний час, но в большом зале Кларедона эхом отражались взрывы грубого хохота и вульгарная музыка бродячего менестреля.

Ранульф не ушел к себе в покои, а остался играть в кости со своими людьми, а потом пел вместе с ними и смотрел, как они пляшут с женщинами замка. К этому времени почти все рыцари были пьяны, потому что передавали друг другу бурдюк с вином и потаскушек, развлекавших их. Возглавлял веселье Бертран де Райдфорт.

Попойка становилась чересчур бурной, но Ранульф не хотел прекращать безобидное веселье. После долгих месяцев верной службы его людям требовалась разрядка. Правда, гулянье каким-то непонятным образом портило ему настроение, а не улучшало его, и было все сложнее не обращать внимания на шум.

Сидя на возвышении за столом лорда, Ранульф задумчиво смотрел на огонь в очаге. Раньше он – время от времени принимал участие в подобных гульбищах со своими людьми, но сегодня был совсем не в том настроении, чтобы распутно развлекаться или оценить внимание Дины, служанки. Она неторопливо подошла к нему, приспустила лиф и прижалась голой грудью к лицу рыцаря, но он отстранил ее.