Да как можно бояться, если он смотрит на нее, словно она самая красивая женщина во всем христианском мире?

И тогда он оказался рядом с ней. Не отводя от Арианы взгляда, Ранульф сел на кровать и неторопливо провел опытной рукой по ее телу. Ариана напряглась, трепеща под этой легкой лаской. Он погладил ее живот, и Ариана ахнула. А когда он положил свои длинные пальцы на женственный холмик, она вообще перестала дышать.

Ранульф довольно улыбнулся. Он встал на колени между ее раздвинутыми ногами. Ариана почувствовала его дыхание, когда он склонился и поцеловал ее в живот.

– Не двигайся, – велел Ранульф, когда она тревожно шевельнула бедрами.

Его горящие глаза блуждали по телу Арианы, руки медленно поглаживали бедра девушки с внутренней стороны, заставляя ее широко открыться ему. Ариана трепетала одновременно от унижения и предвкушения. Похоже, он внимательно рассматривал треугольник золотисто-рыжих завитков у нее между ног.

Раздвинув большими пальцами гладкие складки, Ранульф провел подушечкой пальца по маленькому потаенному бугорку ее естества и начал описывать вокруг него круги.

Ариана застонала.

К ее безграничному потрясению, Ранульф наклонился и бесстыдно прижался губами прямо к тому месту.

Она затрепетала под этим эротическим натиском. Что это за порочное безумие? Ранульф доставлял ей невероятное наслаждение, настолько сильное, что оно пронзало ее насквозь и было болезненным.

Он не давал Ариане возможности увернуться от обжигающих губ, от возбуждающих движений языка. Он взял ее в плен, словно она была узницей, предназначенной лишь для его дикарского удовольствия. Его язык кружил, лизал и пронзал ее огнем.

Ариана стиснула зубы, пытаясь сдержать стон, рвущийся из глубины горла, но Ранульф продолжал упиваться ею, получая безжалостное удовольствие. Ее мускусный, первозданный аромат заставлял его погибать от желания. На вкус она была хмельной, жаркой и сладкой, как дикий мед. Ранульф беспощадно ласкал ее, упиваясь этой сочной сладостью, и тихие стоны Арианы, наконец, сказали ему, что она пылает и жаждет его.

И тогда он неторопливо, с исключительной осторожностью погрузил в нее свой язык, совершая мучительный акт первозданного обладания. Дерзкое вторжение заставило Ариану судорожно застонать. Она выгнулась и громко закричала, не желая признать очевидного, а ее бедра сами устремились вверх, навстречу этим жадным губам.

– Ранульф… Боже мой…

Ее низкий гортанный вскрик, сильно взволновал Ранульфа. Она извивалась и выгибалась, под ним, и он крепко удерживал ее за ягодицы, впиваясь, в нее губами и прижимая к постели, пока Ариана билась в конвульсиях наслаждения.

Когда она немного успокоилась, Ранульф нежно поцеловал ее разгоряченную плоть и начал быстро покрывать поцелуями ее влажное, от пота тело, поднимаясь все выше. Не дав Ариане опомниться, он лег на нее, уместившись между ее распахнутых бедер. Он не мог больше ждать.

Чуть приподнявшись над Арианой, Ранульф коленями широко раздвинул ей ноги и, уже нацелившись пылающим концом копья в самую ее сердцевину, вдруг замешкался. Лежала ли она так с другим, мужчиной? Ввергала глупых обожателей в безумие желания своим, колдовским отзывчивым телом? Или она и вправду так невинна, какой кажется?

Ошеломленная пламенным взрывом, который потряс все ее чувства и заставил сердце бешено колотиться, Ариана страстно, без колебаний потянулась к Ранульфу, собиравшемуся вторгнуться в ее лоно своим огромным копьем.

– Ранульф… пожалуйста… – выдохнула она, и в голосе ее звучала мольба, хотя о чем, она не знала.

– Ш-ш-ш, милая, – хрипло пробормотал он в ответ. – Откройся мне.

Все инстинкты кричали. Ранульфу, что он должен взять ее быстро, чтобы облегчить сильную, почти невыносимую боль в чреслах, но он погрузился в Ариану медленно, осторожно, стиснув зубы. Несмотря на это, она сомкнула бедра в тщетной попытке остановить пронзающее ее чуждое вторжение. Ощутив барьер, преграждающий ему вход, Ранульф едва не отпрянул, боясь, что не сумеет сдержаться, боясь, что сделает ей больно, и все же он уже не мог остановиться… не мог остановиться… не мог….

Ариана вздрогнула от боли, когда Ранульф нажал сильнее и оказался в ней. Давление было слишком сильным, чтобы сдержать стон. Казалось, его могучее орудие разорвало ее пополам.

Ранульф просто замер, пока Ариана содрогалась от боли. Ему хотелось, и ругаться, и торжествующе кричать. Целомудренная! Непорочная, не тронутая другим мужчиной! Она ему не лгала! Он ее первый любовник. Теперь она принадлежит ему. Они соединились интимно, его твердая плоть погружена в жаркую, сладкую сердцевину ее лона.