– Чертова кочерга… – задумчиво произнес канадский лейтенант Шайни Дэфф, щелкнул зажигалкой, прикурил сигарету, и повторил, – …Чертова кочерга.

– Она не похожа на кочергу, – возразил майор Уоткин, – хорошо сложенная девушка.

– Я не про Виолету, а про ее учебу, – пояснил Дэфф, – я бы не смог решать контрольные по всякой там матфизике и химии пять часов подряд.

– Знаешь, Шайни, я тоже, потому-то мы с тобой пошли в армию, а не в университет.

– А Виолета куда пошла, если она суб-лейтенант коммандос?

Майор хмыкнул и потер щеку кулаком.

– Она инженер-стажер сборочного цеха, и параллельно учится в университете. Просто, сейчас у нее отпуск после военных сборов. Тут армия, как в Израиле, из резервистов.

– Нет, Рич. По-моему, тут армия не как в Израиле, а наоборот.

– Шайни, я не понял, что ты сейчас сказал.

– А я и сам не очень понял, но объяснить попробую.

– Попробуй, Шайни, мне чертовски интересно то, о чем ты сейчас подумал.

– Тогда я попробую, – сказал лейтенант, – Вот, ты, Рич, сказал про Израиль. Там такая система: люди работают на гражданском производстве, а раз в год военные сборы, как призывная армия, только срок службы нарезан ломтиками. Там гражданские люди, но периодически правительство заставляют быть солдатами. А тут, в Меганезии, люди, в основном, боевики из всяких коммунистических кокаиновых армий…

– Шайни, – перебил майор, – знаешь, коммунизм и кокаин это, все же, разные вещи.

– Командир, я тебя прошу, не придирайся сейчас к таким мелочам, а то я собьюсь.

– Ладно, я не буду придираться, валяй дальше.

Лейтенант Дэфф постучал кулаком по ладони, чтобы сосредоточиться, и продолжил:

– Значит, нези, это, в основном боевики. Они пришли из разных мест вроде Мексики, Филиппин, или Вьетнама, завоевали почти всю Океанию, а что дальше? Дальше надо работать. Поэтому, они, в основном, в армии, только периодически правительство их призывает на гражданскую службу. Например, в сборочный цех, как Виолету. Но как получается, что она еще в университет пошла, и пять часов к ряду долбит науку…

– И как? – спросил Ричард Уоткин.

– Так, этого я как раз не понимаю.

– Значит, не понимаешь… – тут майор покивал головой, – … Скажи, Шайни, по-твоему, Виолета похожа на боевика из каких-нибудь «новых красных бригад»?

– Не очень похожа. Это и странно.

– Значит, по-твоему, она исключение, а остальные похожи?

– Вообще-то, нет, – признал лейтенант, – остальные, вроде, тоже исключения.

Майор Уоткин хмыкнул и развел руками.

– Тогда, Шайни, твоя теория ни к черту не годится.

– Да, наверное, не годится. А у тебя, Рич, есть про это теория?

– Есть. Но это не теория, а скорее ощущение.

– Поделишься? – нетерпеливо спросил лейтенант.

– Поделюсь. Знаешь, Шайни, по-моему, это не боевики, а хиппи.

– Кто-кто?

– Хиппи, – повторил майор Уоткин.

– Ты что, командир? Хиппи другие, в джинсах, с повязкой на лбу, мирные, никого не обижают. «Make love not war», знаешь? Вот, вернемся домой, ты съезди в Тофино, это недалеко от тебя, там община хиппи. От Ванкувера паром на остров, а дальше…

– Шайни, я знаю. Я там с Джуди познакомился.

– Что-что?

– Что слышал. Моя жена в юности была хиппи, поэтому я информирован.

– Вот, черт… – искренне удивился лейтенант Дэфф, – …Что, правда, она была хиппи?

– Правда, Шайни. И в Лантонской хартии есть фразы, почти в точности такие, какие я слышал от Джуди по поводу моей службы. Она и теперь иногда так говорит.

– Рич! – взмолился лейтенант, – Я ни черта не понял!

– Тогда слушай. У хиппи такая доктрина: человек должен быть свободным. Красота и свобода это одно и то же. Поступки достойного человека определяются стремлением оберегать свою свободу как величайшую ценность. Такие принципы идеальны, они – фундамент коммуны хиппи. Те, кто проводит в жизнь другие принципы – ошибаются.

Лейтенант Дэфф сосредоточенно почесал свою рыжеватую ирландскую швелюру.

– Черт, целая философия, а я думал, хиппи просто курят травку и пляшут под гитару.

– Да, Шайни. Движение хиппи основано в конце 1950-х не юнцами, обкурившимися марихуаной, а серьезными философами, литераторами, и психологами. Мне кажется, Лантонская хартия добавила к доктрине хиппи только одно, в самом конце.

– Что же добавила эта хартия?

– …И они должны умереть, – спокойно сказал майор.

– Кто – они? – не понял Дэфф.

– Те, кто проводит в жизнь другие принципы. Практику мы видели на Тинтунге.

– Ух, чертова кочерга… – лейтенант снова вцепился в свою шевелюру, – …Вот тебе и марихуана под гитару. Рич, а почему мы живы? Мы же тоже проводили принципы.

– Ничего мы не проводили, Шайни. Мы сидели больше ста дней в нейтральной полосе между нези и хабиби, а потом нези отпихнули нас в сторону.

– Бред какой-то… – уныло заключил лейтенант, – …Я себя сейчас чувствую, будто сам обкурился марихуаной. Будто вообще все не на самом деле, а по пьяни мерещится.