– Ты чем-то удивлена? – добродушно спросил Маккормак, плеснув в стаканы по унции японского виски, – Ты не знала, что в таких политических блоках каждый департамент кормится благодаря эскалации той проблемы, которую он призван нейтрализовать?

– Я, конечно, понимаю это, – начала спецагент, – но должны быть границы наглости.

– Да, – Маккормак кивнул, – и господин Лим Лунсяо держится в этих границах. Ты уже поняла: он тормозил сделку по отработавшему малайскому ядерному топливу, пока не убедился, что главные политические игроки поверили в неизбежность этой сделки.

– Джерри, а откуда ты все это знаешь? И откуда Лим Лунсяо знает тебя?

– До выхода на пенсию я, отчасти, занимался политикой. А зачем ты интересуешься?

– Затем, что я хочу знать, какого черта ты меня использовал!

– Джоан, люди миллион лет общаются только для того, чтобы использовать друг друга. Скажи: раньше тебя это не беспокоило? Только сейчас?

Спецагент Смит постаралась успокоить свои эмоции, и сделала глоток виски.

– Ладно. Это был фальстарт. Давай начнем сначала.

– Давай, начнем, – он тоже глотнул виски, – только с какого именно начала?

– С того, что нам следует поговорить начистоту.

– Отлично, Джоан. И как ты это себе представляешь?

– Я представляю так: мы в чем-то сотрудничаем. Но, ты знаешь обо мне почти все, а я практически ничего о тебе не знаю. Я даже не знаю, кто ты на самом деле.

– Хэх! Ты в этом не одинока. Я тоже не знаю, кто я на самом деле.

– Джерри! Давай обойдемся без буддистской философии, ладно?

– Это не философия, Джоан. Это реальность. Подумай: ты сама знаешь, кто ты?

– Конечно, знаю! Я Джоан Смит родом из Старого Детройта, Мичиган. Продолжать?

Джерри Маккормак покачал головой, сделал еще глоточек виски и спросил:

– Джоан Смит в начале года и Джоан Смит сейчас, это одна и та же личность?

– Опять философия, Джерри? К чему ты клонишь?

– В психологии, – пояснил он, – личностью называют устойчивый комплекс социально значимых характеристик индивида как члена определенной общности.

– Ну, и что? – спросила она.

– А ты не торопись, Джоан. Подумай пару минут.

– Черт! Это непростой вопрос. Ведь человек со временем приобретает опыт.

– Да, – сказал он, – обычно опыт лишь немного корректирует характеристики человека, однако, порой опыт меняет характеристики на противоположные. То, что казалось ему достойной целью в жизни, становится чепухой, и наоборот. Ты понимаешь, о чем я?

– Понимаю… – тихо сказала Джоан, и после паузы добавила, – …К сожалению.

– А почему так уныло? Ты хотела бы вернуть свои идеалы из начала года?

– Это пустой вопрос! – резко сказала спецагент Смит.

– Да, – снова сказал Маккормак, – и очень важно понять, почему этот вопрос – пустой.

– Важно для кого, Джерри?

– Для тебя, разумеется. Это твоя жизнь.

Джоан Смит энергично покрутила головой, чтобы сбросить сонливость.

– Черт! Как все криво в этом мире! И с чего это ты стал заботиться о моей жизни? Я не поверю, если ты заявишь, будто это потому, что вчера днем мы занимались любовью.

– Хэх! – Маккормак улыбнулся, – Спасибо за предупреждение, а то бы я так и сказал. К счастью, я могу указать причину, которую назвала ты. Мы в чем-то сотрудничаем.

– Ты еще скажи, что у вас в Гестапо не принято сдавать своих сотрудников.

– ОК, если ты хочешь, я скажу: у нас в Гестапо не принято сдавать своих сотрудников.

– Черт! Кто ты такой, что от тебя все отскакивает, как горох от стенки?!

– Ты устала, Джоан, и уже наполовину спишь, потому и не догадалась до сих пор.

– О, боже! – выдохнула она, пораженная мыслью, внезапно вспыхнувшей в мозгу.

– Ну, смелее, – подбодрил он.

– Ты… – она немного заколебалась, но все же сказала, – …Ты Жерар Рулетка.

Маккормак чуть заметно кивнул. Спецагант Смит с трудом подавила желание тайком ущипнуть себя за бедро, чтобы убедиться, что это не сон, и напротив нее сидит Жерар Рулетка, человек с тысячей лиц, живая легенда Великой Кокаиновой Тропы. В CIA на Жерара Рулетку было огромное досье, и все записи начинались со слова «возможно».

Возможно, ему принадлежала сама идея Тропы: продуманного трафика кокаина через Тихий океан с использованием мелких островков, как перевалочных терминалов.