Майор Уоткин слегка скривился и махнул рукой.

– Забей на это, как говорит в таких случаях моя жена.

– Не получается забить, Рич. Мы ведь снова болтаемся в такой нейтральной полосе.

– Нет, Шайни. Тут другое. Тут умные сингапурские китайцы все продумали. Они сюда привезли совсем других хабиби. Никаких тебе коллективных намазов, никаких черных мешков на тетках. Просто какие-то индонезийцы приехали поработать на сингапурцев, которые платят лучше, чем дома. Но формально они мусульмане, так что руководящее указание Специальной Миссии ООН о толерантности к исламу в Океании соблюдено.

– И что, нези их не тронут?

– Похоже, что не тронут.

– Странно все это… – протянул лейтенант, осмотрелся, и добавил, – …Командир глянь: Голлум возвращается. И не один.

– Вижу. С ним вчерашняя дамочка-археолог из разведки янки, а кто этот мужик…

– Может, еще один археолог из той же конторы? – предположил Дэфф.

– Может быть… – согласился майор, – …Так, дамочка с мужиком нацелились в гости к сингапурцам. Шайни, скажи нашим парням, чтоб пропустили этих без вопросов, иначе ввяжемся в какую-нибудь секретную хрень, и придется заполнять кучу бланков.

…

Через несколько минут Голлум присоединился к Виолете Риос, тоже разлегшись со своим ноутбуком на крыле летающего катамарана. А спецагент Джоан Смит и пилот-рикша Джерри Маккормак без помех и без проверки ID вошли в ворота Маленького Сингапура. Первыми словами Маккормака были:

– Не так плохо устроился пролетариат Индонезии на буржуазно-китайские деньги.

– Симпатичный городок, – согласилась спецагент Смит, разглядывая 5-этажные дома-коробки простого, но продуманного дизайна (небоскребы по меркам Полинезии) и чистенькие улочки, с высаженными по точной разметке полосами пушистых кустов какого-то цветущего растения. По бокам территории стояли внушительные ангары, в которых, вероятно, что-то производилось. Можно было услышать негромкие и четко повторяющиеся звуки работы каких-то машин. Работа, понятно, круглосуточная…

…И охрана на улице тоже работала круглосуточно, в чем гости убедились, когда к ним быстрым шагом подошли два персонажа в униформе, похожей на старую британскую полицейскую. Это были китайцы, рослые как скандинавы. Один – постарше и немного потолще в области пуза, а второй – помоложе и пошире в плечах.

– Здравствуйте сэр, здравствуйте мэм, – произнес тот, что постарше, профессионально «удерживая» взглядом все потенциальные движения гостей, – я хотел бы пожелать вам доброго вечера, и помочь чем-то, если вы кого-то или что-то ищете. Мы вместе с моим младшим сотрудником выполняем работу внутреннего сервиса, и помогаем тем, кто по какой-то достойной причине зашел в жилую зону поселка. Это наша обязанность.

– Все понятно, – с улыбкой ответил Маккормак, – я очень рад, что за порядком в вашем поселке следят такие вежливые и профессиональные люди, как вы. А что касается цели нашего визита, то мы хотим засвидетельствовать свое доброе отношение к господину Тянцай Баоцзю, который, как мы знаем, прибыл на Раротонга вчера утром.

– Простите, сэр, – сказал старший китаец из «внутреннего сервиса», – но, увы, я не знаю господина Танцай Баоцзю. Возможно, вы ошиблись с местом поиска?

– Нет, дорогой друг, я не ошибся. Ваша дисциплина в вопросах информации достойна всяческой похвалы, но будет правильно, если вы позвоните господину Гунтао Цзечи, директору поселка, и передадите для господина Танцай Баоцзю, что здесь Жерар.

– Жерар, это вы, сэр?

– Вы проницательны, дорогой друг. Я – Жерар и мне нечего больше сообщить о себе.

– Хорошо, мистер Жерар, ждите, не уходите никуда, я свяжусь с господином Гунтао.

С этими словами, сотрудник «внутреннего сервиса» сделал шаг в сторону, снял с пояса трубку, ткнул одну из кнопок вызова и стал тихо общаться с кем-то по-китайски. Этот процесс продолжался минут пять, потом сотрудник сделал обратный шаг, поклонился Маккормаку, и произнес.

– Глубокоуважаемый мистер Жерар. Мне поручено проводить вас и вашу спутницу, и засвидетельствовать, что господин Танцай Баоцзю и господин Гунтао Цзечи довольны возможностью предложить вам совместный ужин в их компании.

– Ужин в такой компании, это прекрасно, – с достоинством ответил Маккормак.

Во время этого спектакля, и далее, по дороге в директорскую резиденцию, Джоан Смит лихорадочно пыталась сообразить, во что она влипла, и кто такой Джерри Маккормак. Подозрение, что он не авиа-рикша, а авторитет «Великой Кокаиновой тропы», теперь превратилось в уверенность. Оставалось выяснить ранг этого деятеля в неформальной структуре сообщества контрабандистов. Из того, что Тянцай Баоцзю, коммерческий директор холдинга UMICON, не теряя ни минуты, пригласил этого субъекта на ужин, следовало, что ранг близок к тайному Олимпу тихоокеанского теневого бизнеса.

Когда через несколько минут они добрались до резиденции руководства Маленького Сингапура, и вошли в своего рода VIP-кафе, с интерьером в раритетном стиле виллы китайского аристократа блистательной эпохи Хубилая, догадка об Олимпе получила очевидное подтверждение. Двое сингапурских бизнесменов (пожилой топ-менеджер Тянцай Баоцзю и сравнительно молодой региональный управляющий Гунтао Цзечи) встретили Маккормака с таким радушием, какое встречается в деловых кругах Юго-Восточной Азии только по отношению к персонам, от которых существенно зависит благополучное развитие бизнеса. Маккормак, со своей стороны тоже демонстрировал доброжелательность. Примерно на пятой минуте обмена встречными комплиментами, Тянцай Баоцзю высказал гипотезу: