– Разумеется, мисс Джоан, незачем это комментировать, но, быть может, вы ответите на вопрос, существует ли доступный путь, как разубедить директора Коллинз?

– Видите ли, уважаемый Баоцзю, – осторожно произнесла спецагент, – работа детектива строится на исследовании фактов, но невозможно исследовать несуществующий факт, поэтому подозрения часто считаются не подтвердившимися, но очень редко считаются опровергнутыми. Я не вижу пути, о котором спрашивает господин Лим Лунсяо.

Тянцай Баоцзю кивнул, вернулся к разговору со своим абонентом, а еще через минуту адресовал спецагенту Смит неожиданный вопрос:

– Пожалуйста, скажите, сильно ли удивится директор Коллинз, если факты укажут, что известный материал из Малайзии попал в Меганезию?

– Я не могу ничего утверждать, уважаемый Баоцзю, но директор Коллинз рассуждает в пространстве западного здравого смысла. Найдя объяснение странного феномена через предшествующий странный феномен, она считает это объяснение верным, потому что странности, на ее взгляд, порождаются только странностями, а не обыденностью.

– Спасибо, мисс Джоан! – прочувствованно сказал топ-менеджер, – Вы дали прекрасное изложение, и я запишу его в свою книжку ценных мыслей. И позвольте, я попрошу вас поправить меня, если я сейчас ошибусь. Тот предшествующий странный феномен, это существование нашего Маленького Сингапура, тогда как все остальные объекты фирм, импортировавших мусульман-гастарбайтеров – разбомблены?

– В общих чертах, да, уважаемый Баоцзю.

– Огромное-огромное спасибо, мисс Джоан, – сказал он, и вернулся к общению со своим телефонным собеседником.

Еще через несколько минут он обратился к Маккормаку.

– Дон Жерар, господин Лим Лунсяо интересуется, как быстро можно будет реализовать известный вам проект, если Высокая комиссия в Малайзии примет нужное решение?

– На данный момент, – спокойно ответил тот, – я частное лицо, вы помните, гао Баоцзю?

– Да, конечно, я помню, и господин Лим Лунсяо знает, кто вы, поэтому вопрос задается абсолютно неофициально, как если бы вы были приватным консультантом.

– Тогда, – сказал Маккормак, – при условии полной технической готовности малайской стороны, я думаю, что трех дней будет более, чем достаточно.

– Это очень-очень хорошая новость, – заключил Тянцай Баоцзю, после чего обменялся несколькими заключительными фразами с телефонным абонентом и положил трубку.

За столом начался светский разговор о мировых проблемах, новостях кино, семейных обстоятельствах присутствующих, и на прочие тому подобные темы. И только сейчас спецагент Смит с ужасом поняла, что только что совершила. Фактически, она убедила колеблющихся малайских бонз передать меганезийцам несколько сотен тонн ядерных материалов. Бонзы не хотели осложнять отношения с истеблишментом США, но когда Джоан убедила их, что они уже заподозрены, и у них нет шансов развеять подозрение, последовал прагматичный вывод: «раз уж мы все равно плохие, надо, хотя бы, извлечь максимум выгоды из этого». Все просто. Оставалось понять, кто такой господин Лим Лунсяо, и (черт побери!) кто такой Джерри Маккормак (он же – дон Жерар).

…В финале маленького скромного банкета, Гунтао Цзечи – директор поселка – очень торжественно вручил гостям красно-белые штормовки с яркой эмблемой и надписью «Interflug», пояснив при этом:

– Мы создаем культуру нашей новой грузопассажирской авиакомпании.

– Но, – удивилась Джоан, – авиакомпания «Interflug» была в Восточной Германии, при коммунистах в период Первой Холодной войны.

– Да, да, – сингапурец улыбнулся, – но в 1991-м году владельца брэнда не стало, и наше руководство взяло этот брэнд для авиаперевозок. Трансокеанская авиакомпания нового класса. Сингапурская исполнительность, германская организованность, меганезийская независимость. Сейчас я взял на себя смелость резервировать для вас, дон Жерар, и для уважаемой мисс Джоан, бунгало в нашем фирменном отеле «Interflug-Rarotonga». Это маленький комплекс на восточном краю Аваруа, у берега бухты, в километре отсюда.

…

26 сентября. Около часа после полуночи. Раротонга.

Комплекс «Interflug-Rarotonga» был маленьким по меркам Сингапура, но не по меркам Полинезии. В размерах он не уступал отелям Таити эпохи колониального расцвета, но отличался признаками бешеной скорости возведения. Сингапурцы стремились быстрее запустить в работу вложенные деньги, чтобы перекрыть убытки от прошлого проекта, разрушенного 300 дней назад Алюминиевой революцией. Три «этнических источника» философии нового бизнеса UMICON в Полинезии были видны уже в холле отеля.

Холл был частью интерьера главного здания – квадратной трехъярусной пагоды. Еще перед входом, Маккормак сообщил:

– Основание пагоды ровно 35 на 35 метров, это существенно.

– Почему это существенно? – напрягшись, спросила Джоан Смит.

– Спокойнее, спокойнее, – улыбаясь, сказал он, – мы уже не на работе, так что никаких подводных рифов. Просто архитектурный юмор. Спроси на reception про этот размер.

– Ладно, – согласилась спецагент, и вместе с ним вошла через арку в холл. Первое, что бросилось в глаза, это прозрачный потолок, и над ним плавали небольшие акулы.

– Сингапурская фишка, – пояснил Маккормак, – бассейн на крыше. Точнее, над холлом аквариум, а дальше, над Y-клубом, плавательный сектор.

Спецагент огляделась, и увидела маленькую арку, над которой веселыми огоньками мигала литера «Y» и ниже надпись «Традиционное меганезийское кафе знакомств».

– Меганезийская независимость? – с легкой иронией предположила спецагент.

– Так, – Маккормак улыбнулся, – Один из аспектов независимости, не главный, но, мне кажется, существенный. А теперь обрати внимание на значок над стойкой reception.