Склонность Эдварда жить исключительно в прошлом, а современность принимать с сомнением, как нечто непроверенное, мешало ему увидеть новую Мэдж — взрослую и зарабатывающую на жизнь.

И лишь в тот вечер, в «Пещере», когда он зашел замерзший, еще дрожа после того странного, досадного спора с Генриеттой, и когда Мэдж встала на колени, чтобы зажечь огонь, он впервые воспринял ее не как порывистого ребенка, а как женщину. То было обескураживающе — он почувствовал в тот миг, что лишился чего-то, бывшего драгоценной частью Айнсвика. И он сказал импульсивно, под влиянием нахлынувшего чувства:

— Жаль, что мы не видимся чаще, милая Мэдж…

Стоя в лунном свете возле дома с некоей женщиной по имени Генриетта, пугающе иной, чем та, которую он любил так долго, он испытал внезапный ужас. И вот он приходит к новому искажению устоявшейся картины, которая была его жизнью. Ведь малышка Мэдж тоже была частью Айнсвика — и вот уже нет больше малышки Мэдж, а есть решительная взрослая женщина с печальными глазами. С той поры в его душе и поселилось беспокойство. Он раскаивался в своем беззаботном отношении к тому, как Мэдж устроена в жизни и счастлива ли она. Сама мысль об этой жуткой работе у мадам Элфредж тревожила его все больше и он, наконец, решил лично убедиться, что представляет собой этот магазин готового платья.

Эдвард подозрительно покосился на черное платьице с узким золотым поясом в витрине, на какие-то легкомысленного вида кургузые жакетики и вечерний Женский туалет с кружевом кричащих тонов. Эдвард судил о женской одежде лишь интуитивно, но у него возникла близкая к убеждению мысль, что все эти экспонаты чересчур уж мишурны. «Нет, — подумал он, — это место не ее. Надо будет, чтобы кто-нибудь — скалам, Люси Энгкетл — позаботился об этом.

Поборов усилием воли застенчивость, Эдвард расправил сутуловатые плечи и зашел в магазин. Едва переступив порог, он растерянно замер. Две платиновых блондиночки с крикливыми голосами развешивали платья в витрине под присмотром чернявой продавщицы. В конце помещения маленькая женщина с толстым носом и красными от хны волосами сварливым тоном улещивала тучную и сбитую с толку покупательницу по поводу каких-то переделок в вечернем туалете. Из кабины по соседству грянул сердитый женский голос:

— Ужас, просто ужас! Может быть, вы принесете мне что-нибудь приличное?

В ответ зазвучал кроткий полушепот Мэдж — почтительный, убеждающий:

— Вот это, винного цвета, оно очень нарядное. И, по-моему, вам пойдет. Не примерите ли?

— Если я вижу, что вещь не годится, с чего это я буду тратить на нее время? Проявите хоть чуточку заботы. Говорю я вам, что не хочу красного. Да вы хоть слышите, о чем вам толкуют…

Шея Эдварда побагровела. Он надеялся, что Мэдж швырнет платье в лицо этой гнусной женщины. Но она вместо этого забормотала:

— Дайте-ка взглянуть еще раз. А зеленое вам, наверное, не понравится, мадам? Или вот это, персиковое?

— Кошмар, настоящий кошмар! Нет, я не вижу ничего путного. Пустая трата времени!

Но тут мадам Элфредж, закончив с тучной покупательницей, направилась к Эдварду, испытующе глядя на него. Он собрался с мыслями.

— Есть ли здесь… Могу ли я поговорить… Мне нужна мисс Хадкасл.

Брови мадам Элфредж поднялись, но оценив то, что костюм на Эдварде был от Сэвиля Роу, она изобразила улыбку, любезность которой отталкивала больше, чем недовольная мина до этого. В кабине раздался раздраженный голос:

— Осторожней! Какая вы неловкая! Вы порвали мне сетку для волос.

И нетвердый голос Мэдж:

— Мне так жаль, мадам.

— Что за неуклюжесть дурацкая! — Сказано это было сквозь зубы. — Нет, нет, я сама. Мой пояс, пожалуйста.

— Мисс Хадкасл освободится через минуту, — сказала мадам Элфредж. Ее улыбка стала злой.

Из кабины с гневным видом вышла рыжеволосая женщина со свертками в руках и направилась к выходу. Мэдж, в строгом черном платье, открыла ей дверь. Она выглядела бледной и несчастной.

— Я пришел вытащить тебя в ресторан, — сказал Эдвард без предисловий.

Мэдж бросила быстрый взгляд на часы.

— Я смогу освободиться только четверть второго, — начала было она. Было десять минут второго.

Мадам Элфредж благосклонно заметила:

— Вы можете уйти и сейчас, если хотите, мисс Хадказл, раз ваш другзашел за вами.

Мэдж пробормотала: «О, благодарю, мадам Элфредж», а Эдварду: «Я буду готова через минуту», и скрылась в недрах магазина.

Эдвард, ошарашенный тем, как мадам подчеркнула слово «друг», стоял в неловком ожидании. Мадам Элфредж уже собиралась вступить с ним в игривую беседу, когда дверь магазина отворилась, пропуская элегантную женщину с китайским мопсом. Деловое чутье бросило мадам Элфредж навстречу вошедшей.

Мэдж вернулась уже в макинтоше. Эдвард взял ее под руку и они вышли на улицу.

— Бог мой, — произнес он, — так вот что тебе приходится терпеть? Я слышал, что тебе говорила за занавеской эта скотина. Как ты можешь мириться с подобным, Мэдж? Почему ты не швырнула эти дурацкие платья ей в физиономию?