«Куда девается здравый смысл, когда его приковывают к стене?»

Он снова двинулся на юг. В Кинроссе съехал с шоссе с разделительной полосой. Миновал Лох-Левен (место множества семейных пикников в те времена, когда Ребус был мальчишкой), на следующем перекрестке свернул направо и направился к сонным шахтерским деревушкам Файфа. Этот район был ему хорошо знаком. Он здесь родился и вырос. Он знал эти серые жилые кварталы, магазинчики на углах и убогие пивнушки. Людей, которые с подозрением поглядывают на чужаков (и почти с таким же подозрением — на друзей и соседей). Уличную перебранку, примитивную и злую, как драка на кулачках. Родители на уик-энды увозили его с братом подальше: в субботу ездили за покупками в Керколди, в воскресенье на Лох-Левен, на долгие воскресные пикники. Он помнил, как они теснились на заднем сиденье вместе с припасами — непременными сэндвичами с лососевым паштетом и апельсиновым соком. Термосы с чаем пахли горячим пластиком.

А на летние каникулы они выезжали с автоприцепом «дом на колесах» в Сент-Эндрюс или снимали номер в дешевой гостинице в Блэкпуле, где Майкл непременно попадал в какие-нибудь передряги, из которых его выручал старший брат.

«До хрена благодарностей я за это получил».

Ребус ехал все дальше.

Фирма «Байерс» располагалась в одной из деревень на крутом склоне, в полпути до вершины холма. По другую сторону дороги была школа. Ребятишки возвращались домой, молотили друг друга сумками и отборно бранились. Есть вещи, которые не меняются. Во дворе «Байерс» стоял ряд новеньких седельных тягачей, две невзрачные легковушки и «порше-каррера». Ни одной машины голубого цвета. Конторские помещения размещались в строительных модулях. Он подошел к одному из них с табличкой «Главный офис» (под этой надписью мелком было нацарапано «Босс») и постучал.

Секретарша, оторвавшись от электронного редактора, посмотрела на него. В комнате было душно. У стола гудел газовый обогреватель. За спиной секретарши была еще одна дверь. Оттуда доносился быстрый, громкий, негодующий голос Байерса. Поскольку ответов не было слышно, Ребус предположил, что Байерс говорит по телефону.

— Ну так скажи этому недоумку, пусть оторвет свой зад от стула и сейчас же дует сюда! — (Пауза.) — Болен? Болен?! Знаю я, как он болен, небось, трахается со своей мадам. То есть я, конечно, понимаю, причина уважительная…

— Да?.. — обратилась секретарша к Ребусу. — Чем могу помочь?

— Плевать, что он там говорит, — заорал опять Байерс. — У меня здесь груз, который должен быть в Ливерпуле — вчера!

— Я хотел бы повидать мистера Байерса, — сказал Ребус.

— Посидите тут, пожалуйста. Я узнаю, может ли он вас принять. Ваше имя?..

— Ребус. Инспектор уголовной полиции.

В этот момент дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился сам Байерс. В одной руке он держал трубку беспроводного телефона, в другой — лист бумаги. Он протянул бумагу секретарше.

— Все верно, малыш, а на следующий день ожидается груз из Лондона. — Голос Байерса звучал громче обычного. Ребус обратил внимание, что незаметно для секретарши Байерс разглядывает ее ноги, и подумал, уж не для нее ли Байерс устроил весь этот…

И тут Байерс увидел Ребуса. Потребовалась секунда, чтобы он вспомнил, кто это, и кивнул ему.

— Да, ты уж нажми на него как следует, — сказал он в трубку. — Если у него больничный лист, тогда ничего не поделаешь, но если нет, скажи, что его ждут большие неприятности, ясно?

Он закончил разговор и протянул руку:

— Инспектор Ребус, каким ветром вас занесло в нашу глухомань?

— Да вот ехал мимо и… — начал было Ребус.

— Так я вам и поверил! Тут многие проезжают мимо, но никто не заглядывает, если только им ничего не нужно. А если нужно, я советую ехать дальше своей дорогой. Но вы ведь из этих мест, да? Заходите, могу уделить вам пять минут. — Он повернулся к секретарше и положил руку ей на плечо. — Шин, детка, свяжись с этим говнюком в Ливерпуле и скажи, что завтра утром он железно получит свой груз.

— Хорошо, мистер Байерс. Приготовить вам кофе?

— Нет, не беспокойся. Я знаю, что предпочитают пить полицейские. — Он подмигнул Ребусу. — Прошу, инспектор. Прошу.

Кабинет Байерса напоминал служебную комнату в книжной лавке, специализирующейся на порнографии, стены здесь явно держались только за счет календарей и плакатов с голыми девицами. Календари, судя по логотипам, были подарками от автосервисов и поставщиков. Байерс перехватил взгляд Ребуса.

— Издержки имиджа, — сказал Байерс. — Какой-нибудь дальнобойщик с волосатой жопой вваливается ко мне в офис и думает, что перед ним родственная душа.

— А если придет женщина?

Байерс хохотнул:

— Подумает то же самое. И не скажу, что она так уж ошибается. — Байерс держал виски не в шкафу с папками, а в резиновом сапоге. Из другого сапога он извлек два стакана и понюхал их.

— Свежий, как утренняя роса, — сказал он, разливая виски.

— Спасибо, — сказал Ребус. — Хорошая машина.

— Та, что во дворе, вы хотите сказать? Да, неплохая. И ни единой царапинки. Знали бы вы, сколько стоит страховка. Круче некуда. Вон та гора по сравнению с ней — бильярдный стол. Ваше здоровье. — Он одним глотком осушил стакан, шумно выдохнул.