Не сказать, чтоб такой маскарад был сильно по нраву Алеку: его здорово напрягали длинные юбки, путавшиеся в ногах, а также, несмотря на то, что Серегил сделал всё возможное, чтобы научить его говорить тонким женским голосом, он все время ощущал некоторую неловкость, когда приходилось применять этот навык. Впрочем, для такого дела — и даже он был вынужден это признать — это был лучший вариант. Внимания они привлекали сегодня куда меньше, чем накануне.

– Посмотрим-посмотрим, удастся ли нам обойтись без стычек на этот раз, — пробормотал Серегил, держа ухо востро на случай возможной опасности, пока они пробирались по нищенскому кварталу, району, в котором ещё не бывали прежде.

Неприятностей им избежать удалось, но до самой темноты все их поиски были напрасны. Они уже возвращались обратно к воротам, не желая оказаться застигнутыми здесь темнотой, когда Серегил, бросив случайный взгляд на уходящую вбок тропу, увидел широкоплечего колченогого старика, который разговаривал с юным парнишкой, что-то протягивая тому. Должно быть, в бытность свою старец был высок ростом. Ещё у него была грива седых волос, свисавших до самых плеч, мясистый нос и повязка на одном глазу. Буйная седая борода его в уголках рта была перепачкана чем-то темным.

Ухватив Алека за руку, Серегил кивнул в ту сторону и прошептал:

– Одноглазый старик.

Насколько они могли видеть, паренек взял что-то из рук старика и передал тому что-то взамен. Тот погладил его по голове и заковылял прочь, в городок из жалких лачуг.

– Наконец-то слегка повезло! — негромко воскликнул Серегил.

– Но на поясе у него ничего нет.

– Неважно, он совершил мену. Мальчишка твой. Я же посмотрю, куда это намылился наш старикан. Если не догонишь меня, через час встречаемся у фонтана на Морском Рынке.

Предоставив Алеку заниматься его работой, Серегил поспешил за стариком.

Мальчишка шёл прочь, разглядывая что-то у себя в руках.

Алек потихоньку пристроился за ним.

– И что это у тебя? — спросил он, старательно изображая женский голос.

Парнишка быстро обернулся, выхватив короткий кинжал.

У него было узкое неприятное лицо и шишка на щеке размером с воробьиное яйцо.

– Тебе-то что за дело?

Алек вскинул руки, показывая, что не собирается причинить ему зла.

– Да ничего, просто я искала тут кое-кого из ворон, вот и решила, что тот, с кем ты разговаривал, и есть один из этих.

Мальчишка какое-то время пристально приглядывался к нему, словно бы сомневаясь, потом спросил:

– Ну и чё тебе от них надо?

– Да слыхала, что с ними можно выгодно поменяться. Вот и хотела попробовать, может тоже. Так этот дед был из этих?

Рот мальчишка скривился в дерзкой усмешке:

– Что дашь, если скажу?

Алек изобразил колебания, потом отвернулся и выудил пару медных монет из мешочка, висевшего на шее под его драным платьем:

– Вот, этого хватит?

– Да. Ладно, это был ворона, — сказал парнишка и потянулся за монетками, которые протягивал ему Алек.

Но тот быстро сжал пальцы и спрятал руку:

– Сдаётся мне, за такие деньги ты мог бы сказать и больше. На что вы с ним поменялись?

Парнишка раскрыл левую ладонь и показал желтый хрустальный камешек.

– Я дал ему шнурок со свиным клыком. Я-то себе запросто сделаю ещё. А вот такого сроду не видел раньше.

– Какая прелесть, — отвечал Алек.

Вещица была премилая, и мальчишка, действительно, вряд ли мог бы раздобыть здесь что-либо подобное. Однако то были далеко не сладости.

– Могу продать, — парнишка указал подбородком на монетки, которые всё ещё сжимал Алек.

Алек сделал вид, что обдумывает предложение, затем кивнул и вытащил ещё пару монет. Мальчишка кинул ему камушек и Алек расплатился с ним.

– Ну чё, всё? — спросил мальчишка, по-прежнему сжимая в руке кинжал. — Больше меняться нечем, продать тоже.

– Отлично, — припрятав камушек, Алек развернулся и пошёл прочь, чутко прислушиваясь к каждому звуку позади на случай, если вдруг парень решит догнать и пырнуть его. Впрочем, когда Алек всё-таки обернулся, того уже и след простыл.

Серегил держался от цели на почтительном расстоянии, смешавшись с толпой нищих попрошаек и всяких головорезов, которые повыползали отовсюду, как летучие мыши на меркнущий свет. Он шёл по пятам одноглазого старика в надежде, что застанет того затевающим новую мену, но старому пройдохе, видимо, было, куда пойти, так как он устремился вперёд, нигде не задерживаясь и опустив голову да слегка прихрамывая. Одетый не лучше и не хуже всех остальных вокруг, он не привлекал ничьего внимания, хотя никто и не спешил с ним здороваться.