– Будем надеяться.

И пока они шлёпали по лужам вдоль многочисленных улиц, Серегил осознал, что о том Верзиле думает гораздо больше, чем о старике. Что-то такое крутилось в его голове, но он никак не мог уловить, что именно.

Присев на корточки в укрытии какого-то заброшенного сарая, Атре отклеил фальшивые усы, снял парик и отлепил бутафорский нос. Воспользовавшись чистым уголком своей промокшей накидки, стер с лица остатки грима. Он почти уже закончил, когда снаружи остановился Брадер и стянул маску с нижней части своего лица.

– Ну и что там было такое? — негромко спросил Атре.

– У тебя, похоже, появился поклонник, — отвечал Брадер, хмурясь больше обычного.

– Та старая нищенка-то?

– Не такая она и старая. И никакая не нищенка. Я видел как она, не моргнув глазом, расправилась с мужиком, раза в два крупнее себя, и едва не перерезала ему глотку. Я даже не уверен, что это, вообще, женщина.

Он уселся на какой-то ящик и продолжал наблюдать за тем, как Атре, стянув с себя нищенское тряпьё, под которым было надето скромное платье, комкает его и суёт в полотняный мешок.

– Ой, вот только не надо ревности! Тебе же всегда нравилась эта часть нашего уговора, — заискивающе произнёс Атре.

Немного помолчав, Брадер сказал:

– Я знаю, тебе не нравится это слышать, но всё опять начинается сначала. Ты слишком много и часто идёшь на риск, и опять находится кто-то, кому это бросается в глаза.

– Ты про свою приятельницу, леди-оборванку?

– Да выслушай же меня хоть раз, кузен! — рявкнул Брадер. — Это была не нищенка!

– Так не за тем ли у меня есть ты? — усмехнулся Атре. — В следующий раз, когда поймаешь кого-то подозрительного, просто прикончи и всё, как обычно. С тех пор, как мы здесь, твой клинок обагрился кровью лишь пару раз, не больше.

Брадер яростно фыркнул:

– Потому что ты был осторожен, до той самой ночи, когда схватил нож в брюхо в той захолустной крысиной дыре, называемой таверной. Всё повторяется…..

– Вовсе нет! — заверил его Атре со своей нехорошей голодной улыбочкой. — Всё как раз, обещает быть намного, намного лучше!

Возвратившись в Оленя и Выдру, Серегил отправил Валериусу весточку о том, что желает встретиться с ним в башне у Теро. Помывшись и переодевшись в сухую неброскую одёжку, они сквозь нещадный ливень отправились в Дом Орески.

К тому моменту, как они туда добрались, плащи их промокли насквозь. В огромных лужах, скопившихся в саду и на каретной подъездной дорожке тревожным красным блеском отражались ночные факелы.

Слуги забрали у них лошадей и плащи, и оба заспешили наверх, в покои Теро.

– У нас есть кое-что для тебя! — воскликнул Алек, едва Теро впустил их внутрь.

– Что-то от Рельтеуса, надеюсь? — отозвался Теро, вытирая руки о свой рабочий передник.

В комнате пахло палёными кореньями, вином, а в колбе на одном из длинных столов клубилось что-то чёрное и едкое.

– Эм-м, нет. Но мы раздобыли кое-что в Ринге. То, что поможет Мирриции.

Теро с сомнением выгнул бровь, забирая у Алека камешек.

Алек подождал немного, надеясь, вдруг маг каким-то чудесным образом добудет из него что-то сейчас же.

– Парнишка выменял это за свиной клык. А малышка, которая сейчас умирает на Морском Рынке, получила конфеты в обмен на глиняную куклу.

– Интересно, — хмыкнул Теро, крутя камушек так и эдак, чтобы поймать в него свет.

Пока Теро перебирал свои заклинания, дождь неистово хлестал по стеклянному куполу над головами, а вспышки молний соперничали со светом ламп. Наконец, он зажал кулак и пробормотал что-то, совсем едва слышное. Впрочем, спустя пару мгновений он тряхнул головой:

– Самый обычный кварц, даже чар на нём нет. Он, конечно, используется в ряде заклинаний, но никакой убийственной силы не имеет.

Алека окатило разочарованием. Он-то был уверен, что камушек станет разгадкой ко всему!

– Но должно же быть что-то!

– Никогда не видел кварца такой расцветки, — заметил Серегил.

Теро пожал плечами:

– Для Скалы, для её северо-восточных земель, что возле Изила, он вовсе не редкость.

– Однако здесь, на полуострове, такой не водится?

– Нет, но раздобыть его не составляет труда. Я сам покупал такие у торговца камнями на Улице Порося.

– Так значит, ты совсем ничего не можешь узнать по нему о том старике? — спросил Алек.

– Нет. Такова одна из особенностей этого камня: он абсолютно невосприимчив к энергетике своего владельца. Впрочем, именно в этом, как раз, и заключается его почти единственная ценность.

Он поднял кристалл, снова подставив его свету.

– Одна из тех безделушек, которые так обожают дети, верно? Ну, и сладости, конечно.