Шрифт:
– Стреляй! Монгол, чего ты ждешь? – орал старик.
– Куда? – огрызнулся Монгол.
– В нее стреляй, придурок! Пока она жрет!
Русалка, услышав голоса, бросила истерзанное тело. Боец успел заметить залитое кровью, абсолютно белое лицо и тварь растворилась в воздухе.
– Почему ты не стрелял, гад! Гад ты!
Старик не договорил – он рванулся с места, пытаясь вцепиться в автомат. Монгол не стал дожидаться, пока его руки коснуться оружия. Он с размаху ткнул старику ногой в живот. Тот отпрянул, ударившись затылком о подоконник. И тут же, без передышки, как будто не чувствовал боли, бросился на Монгола снова. И тогда боец нажал на спусковой крючок. Пуля угодила старику в живот, отбросив тело к стене.
– Сиди там. И не дергайся, – зло сказал Монгол, глядя в стеклянные, полные презрения глаза.
Старик громко стонал, прижимая руки к животу, и поэтому Монгол не сразу обратил внимание на шорох справа. Он обернулся. Русалка стояла, выпрямившись в полный рост, залитая светом, падающим из окна. На месте правого глаза была дыра, затянутая пеленой. На белом, испачканном кровью лице, медленно раскрывалась щель огромного рта. Монгол вскинул оружие, одновременно нажимая на спусковой крючок.
Русалка дернулась, но предосторожность оказалась излишней. Щелчок за щелчком издавал пустой магазин. Монгол отступал и все давил и давил на спусковой крючок. Она шла на него. Улыбаясь страшным, окровавленным ртом. Выпуклости на ее груди стали набухать и вдруг распахнулись, выпустив едкую струю кислоты прямо ему в лицо.
12
– А кто? Ты можешь сказать, сколько у нас осталось времени? – Лицо у Врубеля перекосила болезненная судорога.
– С самого начала, еще тогда, у костра, я тебе сказал, что без девчонки никуда не уйду. – Маньяк перехватил указательный палец, нацеленный ему в грудь. – Ты волен поступать, как считаешь нужным.
– А если ее там нет?
– Если ее нет там, где ты сказал, я сдохну под брюхом у Циклопа! Но сдохну с чувством выполненного долга! – заорал дайвер.
– Круто, – с продолжительным вдохом отозвался Врубель. – Хрен с тобой. С идиотом. Подохнем вместе.
Киллер повернулся и пошел по коридору, все убыстряя шаг, постепенно переходя на бег. Маньяк не отставал от него.
– Я пока подыхать не собираюсь… Там девочка, там. Где ей еще быть? Трюкач – покойник. Перед смертью он никаких распоряжений дать не успел. А вся эта шваль, оставшаяся без руководства…
– Ты слова выбирай, – обернулся Врубель.
– Какие мы щепетильные. Как в расход половину дружков пустить, это хрен на постном масле.
А… Ладно, я не о том. Короче, все ломанулись в бомбоубежище. Те, конечно, кто в курсе. А для тех, кто остается за бортом, имеет значение только собственная жизнь. Им до звезды и ты, и я. И девочка.
Врубель задержался в конце коридора у деревянной двери. Распахнул ее пинком и, вынимая на ходу фонарь, стал быстро спускаться по лестнице.
– В прошлый раз уцелели только те, кто был в бомбарике, – негромко сказал киллер. – А сколько народу погибло в крепости и не считали.
– В этот раз еще хуже будет, – пообещал Маньяк, споро пересчитывая ступеньки винтовой лестницы.
– Успокоил, предсказатель. Нам бы до подземки хотя бы дотянуть… А там придумаем что-нибудь. Если успеем.
– Должны успеть. Тварь неповоротливая. Пока доплывет…
– Ладно. Тихо, – оборвал его Врубель.
В узком подземном коридоре с облупившейся краской на стенах тускло горели лампочки, забранные металлическими сетками. У поворота Врубель махнул рукой, делая дайверу знак задержаться. А сам повернул за угол. Его шаги звучали размеренно, словно он никуда не торопился. До Маньяка донесся приглушенный разговор и негромкий смех. «Хороший признак, значит, до них еще не дошло», – отметил он про себя.
– Я ему говорю: оставь его, Жираф. А он мне: что я, дурак, дожидаться, пока трупешник к Мертвому озеру понесет? У него там алмаз на хренову кучу карат, в городе за него столько бабла отсыпят…
Вот и отсыпали. Так, что не унес… – Тихо. Эй, кто идет?
– Врубель, старик! – раздался чуть позже удивленный возглас. – Ты чего тут забыл?
– Привет, Капитан. В закрома иду. А то пока меня не было, Ворон глаз на мою оптику положил.
Коротко хохотнули.
– А чего ж не поверху? – послышался другой голос.
– Не хочу Трюкачу на глаза попадаться. Устал я как черт. Оружие заберу и на боковую. Хрен добудишься.
Маньяк постоял, неосознанно приложив ладонь к стене. И тут же ощутил слабую пока вибрацию. «Хватит болтать!» – мысленно приказал он Врубелю и вышел из-за поворота.
В коридоре, зажатым с двух сторон рядами дверей, горел свет. В глубине за столом, заставленным посудой, вальяжно расположились двое. Вернее, сидел один – немолодой мужчина с повязкой, закрывающей один глаз. Второй – невысокий парень с длинными волосами, убранными в хвост, стоял. Он первым заметил эффектное появление дайвера.