— Конечно, какие вопросы. — Я вежливо выдвинул для гостя ещё один стул.

— Что-то устал, — поведал лейтенант и дежурно спросил: — Как сегодня кормят?

Суп с лапшой оказался немного жидковат. Салат как салат. Биточки классные! Компот правильный. Единственный недостаток — всё без искорки, пресноватое, скучное… Чувствуется недостаток специй. Вот где бы перчик пригодился! Или горчица. Мечты-мечты… Я не настолько богат, чтобы покупать специи.

Прикончив второе, Константин оглянулся, словно хотел посмотреть, не подслушает ли кто, перегнулся через стол и тихо сказал:

— Есть ещё одна новость по вашу душу…

Заслышав это, Димон отодвинул тарелку, выпрямился так, словно ему железный кол вставили, и сжал вилку побелевшими пальцами.

— Вали уж, — разрешил я.

— Так, сколько сейчас времени? В четырнадцать тридцать уходит конвой на Усть-Попадонск. Конечно же, и в Донецк наведаются, два целевых борта. Так что товарищ Суржиков может подсесть к ним, разрешение я выпишу. Если ты не передумал, — с последней фразой он обратился персонально ко мне.

— Не передумал, — ответил я без колебаний. — Решение принято. Он поедет.

— Ур-ра!.. — напарник радостно завыл, поднимаясь с места, и тут же, поймав смешливый взгляд лейтенанта, пристыженно сел на место.

— Поедет, поедет, — подтвердил я.

— Как знаешь. — Лейтенант такое решение явно не одобрял. — Разрешение будет лежать на КПП-1.

Эх, надо было ночью сваливать. Сейчас были бы в родном Попадонецке, к полному расстройству Арбуза. Ничего не поделаешь, командировка закончена, задание выполнено. Михаил Семёнович не зверь отмороженный, и только что вернувшуюся на базу коргруппу сразу в пекло посылать не стал бы. Заслуженный отдых свят.

А теперь я влип.

Однако поздней ночью ехать было страшновато, а весь вечер я провёл у коменданта. Сначала доклады, мой и Бастера, потом сбор штаба, снова доклады, уже с уточнениями… Время для своевременного драпанья было безнадёжно упущено.

Измотали конкретно. Сначала рассказал про разгадку переброса, чем круто соврал.

За геройски проведённое журналистское расследование власти городка обещали дать грамоты, благодарственное письмо и ходатайство в комендатуру и администрацию Попадонска о поощрении храбрецов.

Потом лафа кончилась — пристали с новыми вопросами. Докажи да докажи, что мы притащили именно Бедровского! Как это сделать? Ни клочка одежды на твари! Толян, по прибытии, обозначился, как Толик Чума, на крутяка рассчитывал. Фокус не прокатил, Чумой ветераны его крестить не согласились — тёмная лошадка, и присвоили новенькому временное погоняло. От фамилии. Нет, не Бедро… Окорок. Толя Окорок, ага.

Так мой приятель Окороком и оборотился в торка.

Прорейдовал недолго, ни друзей не успел завести, ни проявить себя для памяти.

В принципе, уже то, что я знал фамилию торка, служило веским доводом в пользу моих утверждений. Нет же, штабные потребовали примет! А какой мужик обращает внимание на мелкие приметы? Я часто путался, какой цвет волос у временных подруг! Приметы им… Но вспомнил. Шрам на лбу должен быть, прям посерёдке, по пробору. Это я его украсил, в раннем детстве. Кидались мы во дворе фонарными крышками от бочек из-под сухого молока, вот я ему в лобешник и вштырил. Штаб не сильно удивился, обл на обле.

Потом вспомнил вдогоночку, что у Бедровского передний зуб треснут по диагонали — часть штабных умчалась в подвал и вскоре комиссионно подтвердила, что прилично подросшие зубы таки сохранили и эту примету. Торки не морфируют. Как мне объяснили, морф есть существо вне видового ранга. Для морфирования программа нужна, а её нет. Торки в Зомбятнике проживают вне программы, что и представляет заглавный геморрой жителей городка.

Допрос закончился с положительным итогом, а я остался слушать дальше. И не только журналистский интерес руководил мной. Но отшельник не собирался рассказывать коменданту ничего больше: ни про Елисея, ни про нарастание аномальности. Да и при обсуждении не торопился высказывать своё мнение, окончательно убедив меня в том, что знает он много. Происходит что-то непредвиденное, назревает что-то мутно-сложное, и до поры никто не должен цельно видеть картину. Кроме посвящённых.

Кто же эти посвящённые? Неизвестно.

Интересная мозаика получается, если грамотно собрать всё в кучу и попытаться сложить. Жаль, времени нет, опять в бой…

— Стёпа, ты чего? — осторожно поинтересовался напарник.

— Что? — Я с трудом отряхнулся от дум.

— Все уже уходят, трапеза закончена.

— A-а… Игумнов давно ушёл? Задумался, понимаешь… Подожди-ка!

Сунув руку в нагрудный карман, я снова вытащил злосчастное письмо.

Умеет Арбуз тонизировать подчинённых, не отменишь.