Ничего в моей жизни случайного теперь не случается, да простит меня Александр Сергеевич за такое.

А раз так, то в этом кафе для меня тоже что-то такое есть.

Или кто-то важный для нашего с Арцыбашевым дела там будет.

Может, Студень?

А может, и Студень!

Но чтобы понять вкус пудинга - его надо отведать. Так англичане говорят. А это значит, что нам с Настей необходимо двигать в кафе "Низами".

А почему обязательно с Настей?

Я задумался…

–  О чем думаешь, милый?
– Настя положила ладони на мою дурную голову, и я почувствовал, как из ее рук в меня что-то входит. Теплое и хорошее. Наверное, это была ее любовь.

–  Надо идти, Настя, - сказал я, едва найдя в себе силы отвести ее нежные руки, - собирайся.

Я сунул доллары в задний карман джинсов, надел рубашку, причесался - вот и готов…

А Настя - она ведь женщина.

Заперлась в ванной, готовится к своему первому выходу в свет.

–  Ну скоро ты?

Наконец мы вышли.

Поймали такси.

Водила тоже в тюбетейке, как и тот, что нас с вокзала вез. Только теперь не на "мерсе", а на "Волжанке" простой, на бывшей нашей советской "Волжанке" и, следовательно, без кондиционера.

Правда, дело уже к ночи, и солнце давно уже закатилось за горы, но все равно - парило, как в сауне. Градусов двадцать семь, как минимум.

–  В кафе "Низами", - бросил я шоферу, снова усаживаясь с Настей на заднее сиденье.

–  Вах, какой хароший кафе, - причмокнул шофер и дал газу.

Ночной Душанбе производил самое приятное впечатление. Обилие машин, обилие молодежи на улицах. И реклама, реклама, реклама…

И везде рядом с "Кока-колой" и пивом "Хейникен" - портрет вечно любимого вождя.

Кафе "Низами" находилось в подвальчике на углу главной широченной улицы и красивого пешеходного бульвара, носившего имя великого классика поэзии Востока. На улице - пластмассовые столики, пластмассовые стулья, а на них - местная золотая молодежь, чьи папы хорошо ухватили после перестройки - кто республиканский хлопок, кто фруктовые плантации, кто ковровое производство… а кто и тропу, по которой из Афгана шел героин…

Мы с Настей сперва спустились по ступенькам вниз, вошли…

Восточная музыка в модном диско-ритме. Дым пластами. И явный запах тлеющей в папиросках конопли…

Девушек почти нет.

Даже совсем нет.

За столиками сидят только молодые парни.

Сидят, потягивают кофе, покуривают.

Ясное дело - какой табачок покуривают - мой нос фиг обманешь!

Я потянул Настю за локоть - пойдем наверх, наверное, у них здесь так принято - женщины в одном месте, мужчины - в другом.

С самого краю у мощеного красным кирпичом тротуара оказался незанятый столик. Мы присели, и я огляделся по сторонам.

Да, здесь были компании и с девушками. Причем даже и с русскими девушками. Модные ребята, наверное, из местного университета, может, и мои коллеги с медицинского?

Подошел официант.

–  Два кофе и пачку "Мальборо", - сказал я.

–  А я сикать хочу, - вдруг, быстро наклонившись ко мне, сказала Настя.

–  Ну а что ты в гостинице думала?
– раздраженно прошипел я, - в этом кафе там внизу одни мужики, я не знаю, и есть ли у них женский туалет-то?

–  Я оч-чень хочу, просто умираю, - прошептала Настя.

–  Сиди пока здесь, - сказал я и, поднявшись, подошел к столику, за которым сидели две вполне русские девчонки с одним восточного вида пацаном и потягивали из высоких стаканов колу со льдом.

–  Извините, - обратился я к той, что была посимпатичнее, - извините, ради бога, мы первый день в Душанбе и вообще - первый день на Востоке. Мы из Питера, только вот утром приехали и, понимаете, обычаев ваших местных не знаем, в общем, не поможете ли вы моей даме, не проводите ли ее в туалет? С меня - шампанское!

Девчонки переглянулись и тихонько захихикали.

–  Да, конечно, - уже поднимаясь, сказала симпатичная.

–  А ты, парень, шампанское прикажи нам пока принести, - с вызовом сказала ее подруга.

Я кивнул Настюхе, мол, давай, дуй в тубзик с этой барышней, а сам преспокойно принялся разглядывать фланирующую туда-сюда местную публику, цвет, так сказать, таджикской молодежи.

А ничего!

Девчонки многие в тюбетеечках, но при этом в джинсах и модных ти-шортках и курточках. Парни, как везде и всегда - кожа, косухи, джинсы… Многие въезжают на своих "хондах" и "кавасаках" прямо на тротуар. И кабы не плоские узкоглазые лица, так и не подумал бы, что не Париж!