Денег оказалось достаточно, чтобы устроить себе небольшой праздник. Посмеиваясь, отоварился в том же универсаме. На обратном пути специально сделал крюк и увидел, что у подъезда, где он полчаса назад "поработал", стоят "скорая помощь" и милицейский уазик.

Что сталось дальше с ограбленной женщиной, он так и не узнал никогда. В новостях этот эпизод отражения не нашел, менты Вовочку не нашли. Прошел месяц, и он сам не смог бы вспомнить лицо потерпевшей.

А в тот вечер, накирявшись, он устроил разборки с мамашей. Предъявил ей письмо и потребовал объяснений. Антонина Петровна схватилась за сердце и побледнела. Потом разрыдалась. Студень угрюмо слушал ее воспоминания. Оказалось, маманя ничего от него не скрывала. Просто реально забыла.

В день, когда из военкомата сообщили о смерти отца, только рано утром приехал один лейтенант-отпускник. Привез письмо. Антонина отблагодарила курьера, помогла ему купить билеты домой. А прочитать послание не успела - только вскрыла конверт, как позвонил военком. В общем, вернулась к этому только через несколько месяцев. Прочитала. Ну и что толку? Отца нет, дядя Жора тоже погиб. Сын в тюрьме, и надо думать о его спасении, а не гоняться за эфемерным сокровищем. Так и лежало письмо все эти годы мертвым грузом. Антонина его ни разу не доставала. Чего расстраиваться понапрасну? Наоборот, старалась выбросить мысли о нем из головы. Может, батяня действительно что-то, как он написал, "захалтурил", и они могли стать обеспеченными людьми. Кто знает? Счастье было так близко…

Студень накричал на мамашу, обозвал ее старой дурой и, сев в своей комнате, напился вдрабадан. Оставшихся денег хватило, чтобы утром опохмелиться. Головная боль отступила, и, по зрелому размышлению, Владимир вынужден был согласиться: послание от отца представляет собой только историческую ценность. Ничего практического, как ни крутись, из него отжать не получится.

Вот только кольцо… Студень не снимал его с пальца и со временем стал считать своим талисманом, оберегающим от неприятностей. А их при его образе жизни ой как хватало! Свыкся с талисманом настолько, что сумел его протащить через все камеры и этапы.

И вот теперь фортуна выкинула неожиданное коленце…

Студень слушал Урюка внимательно.

Тот пел соловьем. Говорил, что на зоне долго не засидится, что Тохтамбаш-баши своих не бросает, вытаскивает из любых передряг. И его вытащит непременно, хотя в отряде он - ноль без палочки. Уверял, что бай - человек слова, что если он когда-то что-то пообещал, то выполнит непременно. И что дружба для него - дело святое.

Не один вечер продолжались разговоры с Урюком. Студень его больше не обижал и другим не давал обижать слишком сильно. В благодарность за помощь таджик лил бальзам на уши своего покровителя. Студень выслушивал все это с усмешкой, но доброе слово и кошке приятно, а ему уже очень давно никто не говорил хороших вещей.

Капля за каплей, созрело решение. В том, что дядя Жора - Тохтамбаш-баши, Студень не сомневался. Он - человек чести… Может быть, это - последний шанс? Даже не так! Это - тот шанс, которого он ждал всю свою жизнь. Ради которого терпел все невзгоды. Что, если бай Тохтамбаш, увидев кольцо и прослушав рассказ сына старого друга, выполнит обещание? Очень возможно! И, в любом случае, лучше рискнуть и пропасть, чем медленно загнивать на Ижменской зоне. Здесь, можно быть точно уверенным, никаких богатств до конца срока не светит. А конец этот - ого, как далеко! Не факт, что дождешься.

С технической точки зрения "рывок" с зоны не представлялся чем-то невыполнимым. Власть администрации сильно ослабла, так что можно было провернуть дельце и без помощи с воли.

Тем более что, во-первых, никакой помощи Студень ждать просто не мог, а во-вторых, всегда привык полагаться только на свои силы.

Долго не знал, как поступить с Урюком. Взять с собой? В согласии не приходилось сомневаться, но нужен ли такой попутчик? Доводы "против" перевесили доводы "за". Попутчик не нужен. Но и здесь его нельзя оставлять. На него так насядут в оперчасти, что он выложит все, и тогда дорога в Таджикистан будет закрыта. Стало быть, выход один. Урюка нужно мочить.

В ночь перед побегом Студень вспоминал письмо отца.

"…Жора, которого ты должна помнить… Он на фотографии на отвальной по случаю перевода, помнишь, тебе очень понравился его шашлык?

Володя должен приехать с женой или невестой, показать это кольцо, и тогда Жора отдаст ему мое наследство. Обеспеченная старость нам гарантирована.

И запомни эти цифры 7019 3626…"

Когда я вышел на полянку, заваленную буреломом, Санька видно не было. Я похрустел валежником, покашлял, чтобы он меня услышал - без толку. Что ж такое, думаю, и полез под корягу за сумкой.

И только нагнулся, а мне в затылок железка - торк!

Ни х… себе - думаю!

И руки в стороны развожу, чтобы видно было, что я смирный и все понял.

Железка исчезла, и веселый голос Санька говорит:

–  Не менжуйся, шутка!

Я поворачиваюсь, а он лыбится и пистолет под мышку убирает.

У меня аж в глазах потемнело.

И тут я ему ладонью с правой по голове как наварил! По диагонали вниз! Сильно я озлился. Но соображения не потерял и ударил не кулаком. А то и убить бы мог.