– Спасите меня! Небом молю, мсье Сальватор, спасите!

Сальватор высвободился из этих объятий жестом, в котором явно читалось отвращение. Закрыв девушку своей спиной, он подошел к Жану Торо и схватил его за руки.

– Ну, – спросил он, – что случилось теперь?

– А то, – ответил Геракл, явно загипнотизированный взглядом Сальватора, – что она – мерзкое, негодное создание, которому место на каторге или на эшафоте. Но для того, чтобы не наносить оскорбление Гревской площади, я убью ее на месте.

– Да что же она такого тебе сделала? – спросил Сальватор.

– Прежде всего она непоседа. Она завела столько знакомств в квартале, что постоянно не бывает дома.

– Что до этого, мой бедный Бартелеми, то это старая история. Если все дело только в этом, то ты уже должен был к этому привыкнуть.

– О, она на этом не остановилась, сделала еще кое-что, – сказал плотник, заскрежетав зубами.

– И что же она натворила? Ну же, говори!

– Она меня обокрала! – завопил Жан Бычок.

– Как это – обокрала? – спросил молодой человек.

– Да, обокрала, мсье Сальватор.

– И что же она украла?

– Все вчерашние деньги.

– Те, что ты заработал за день?

– Те, что я получил за ночь. Пятьсот тысяч франков.

– Пятьсот тысяч франков! – воскликнул Сальватор и обернулся, чтобы расспросить о деньгах мадемуазель Фифину, полагая, что она по-прежнему находилась за его спиной.

– Они у нее, и я хотел их забрать. Но тут пришли вы. Вот причина нашей ссоры! – крикнул Жан Торо, пока Сальватор поворачивался к нему спиной.

Но тут они вскрикнули почти одновременно: оба они обнаружили исчезновение мадемуазель Фифины.

Нельзя было терять ни минуты.

Не произнеся ни слова, мужчины помчались вниз по лестнице.

Жан Торо тяжело рухнул с последней ступеньки.

– Беги направо, – сказал Сальватор, – а я побегу налево.

Жан Торо помчался со всех ног в сторону эспланады Обсерватории.

Сальватор в два прыжка оказался в конце улицы Грязи, откуда было видно три пути: направо к стройке Капуцинов, прямо на улицу Сен-Жак и назад в предместье.

Он внимательно осмотрел все вокруг. Но в этот ранний час улицы были пустынны, а лавки еще закрыты. Это значило, что мадемуазель Фифина умчалась куда-то с умопомрачительной скоростью или же спряталась в одном из близлежащих домов.

– Что же делать? Куда бежать?

Сальватор был занят этими мыслями, когда какая-то молочница, стоявшая на перекрестке улиц Сен-Жак и Грязи, напротив винного магазина, крикнула ему:

– Мсье Сальватор!

Услышав, что его окликнули, Сальватор обернулся.

– Что вам нужно? – спросил он.

– Вы не узнаете меня, дорогой мсье Сальватор? – спросила молочница.

– Нет, – ответил тот, продолжая озираться вокруг.

– Я Магелонна с улицы Офер, – сказала молочница. – Поскольку торговля цветами шла плохо, я стала продавать молоко.

– Теперь узнал, – сказал Сальватор. – Но в данный момент у меня нет времени на разговоры. Не видели ли вы здесь высокую белокурую девицу?

– Видела. Она бежала сломя голову.

– Когда же?

– Только что.

– Куда она побежала?

– На улицу Сен-Жак.

– Спасибо! – сказал Сальватор и ринулся в указанном направлении.

– Мсье Сальватор! Мсье Сальватор! – крикнула молочница, вскочив и побежав следом.

– Подождите секунду, – добавила молочница. – Зачем она вам нужна?

– Я должен ее догнать.

– И куда же это вы хотите бежать?

– Вперед.

– Тогда вам не надо далеко идти.

– Вы, значит, знаете, куда она вошла? – спросил Сальватор.

– Да, – ответила молочница.

– Тогда говорите скорей! Куда она делась?

– Туда, где бывает каждый день, не ставя в известность своего мужа, – сказала молочница, указывая пальцем на здание, расположенное между домами 297 и 299 и называвшееся жителями квартала Малый Бисетр.

– Вы уверены в этом?

– Да.

– Значит, вы ее знаете?

– Это одна из моих клиенток.

– Но что она там делает?

– Не спрашивайте об этом у честной девушки, мсье Сальватор.

– Значит, она ходит к кому-то?