– После того, как это сделает господин де Вальженез, – сказал тот, сунув пистолет под мышку левой руки и продолжив визировать документы.

– Но ведь…

– Ведь у нас с господином Лореданом есть право сделать по пятнадцати шагов навстречу друг другу и стрелять, когда захотим, не так ли?

– Так, – подтвердил генерал.

– Пусть тогда он их сделает и стреляет, а я выстрелю потом. Видите, мне осталось завизировать всего два указа.

– Но он ведь подстрелит вас, как зайца, – сказал генерал.

– Он? – спросил господин де Моранд, посмотрев на графа взглядом, в котором читалась уверенность в исходе поединка. – Могу поспорить с вами, генерал, на сто луидоров, что пуля даже не заденет меня… Итак, командуйте, генерал.

– Это ваше последнее слово?

– Эти документы ждет король, – сказал господин де Моранд, завизировав предпоследний указ и начав читать последний.

– Он от своего не отступится, – прошептал Сальватор.

– Он погиб, – произнес генерал Пайоль.

– Посмотрим, – произнес граф Эрбель, начавший разделять уверенность банкира в исходе дуэли.

И они отошли от господина де Моранда, продолжавшего стоять на одном колене рядом со слугой, державшим перед ним чернильницу.

– Это еще что такое? – сказал господин де Вальженез. – Неужели мой противник собирается драться в положении коленопреклоненной Венеры?

– Поднимитесь на ноги, мсье, – сказали одновременно секунданты Лоредана.

– Раз вы на этом настаиваете, господа… – ответил банкир и поднялся с колена.

– Дай сюда чернильницу, Комтуа, и отойди в сторонку, – сказал господин де Моранд слуге.

Затем он обернулся к господину де Вальженезу.

– Я стою, мсье, и весь к вашим услугам, – сказал он, не прерывая чтения указа.

– Это какой-то розыгрыш! – вскричал господин де Вальженез, делая вид, что собирается бросить свой пистолет.

– Нет, мсье, – ответил на это генерал Эрбель. – Сейчас мы подадим сигнал: сближайтесь и стреляйте.

– Но так не принято драться на дуэли, – сказал Лоредан.

– Сами видите, что он готов, – сказал второй секундант господина де Моранда, указывая на банкира, который, держа пистолет под мышкой, а перо в зубах, спокойно заканчивал чтение документа, собираясь поставить свою подпись.

– Предупреждаю вас о том, что вся эта комедия ничуть меня не трогает и что я сейчас пристрелю его, как собаку, – сказал скрипя зубами от злости господин де Вальженез.

– Не думаю, мсье, – ответил граф.

Лоредан зловеще посмотрел на генерала.

– Ну, что же вы, господа? – сказал господин де Моранд. – Начинайте же!

– Давайте сигнал! – сказал Лоредан.

Секунданты переглянулись для того, чтобы скоординировать свои действия.

Они должны были трижды хлопнуть в ладоши.

По первому хлопку противникам нужно было взвести курок, по второму наставить оружие на противника, а по третьему начать сходиться.

По первому хлопку господин де Моранд сунул правую руку под левую и взвел курок.

Но по второму и третьему он только вынул изо рта перо и приготовился поставить свою подпись.

– Гм-гм! – громко кашлянул генерал Пайоль, чтобы предупредить господина де Моранда о том, что настал критический момент и что противник начал сближение.

К этому моменту господин де Моранд уже закончил чтение последнего указа, поставил свою подпись и присыпал ее. Потом он правой рукой отбросил перо, а левой документ.

Подняв голову, он отбросил со лба волосы.

Лицо его было спокойно и даже безмятежно.

– Так как насчет ста луидоров, генерал? – спросил он с улыбкой, даже не стараясь стать боком к противнику.

– Согласен, – сказал граф, – я бы с удовольствием их потерял!

В этот момент Лоредан уже прошел свои пятнадцать шагов и выстрелил.

– Вы их уже потеряли, генерал, – произнес господин де Моранд.

И взяв из-под мышки левой руки свой пистолет, он выстрелил, почти не целясь.

Господин де Вальженез развернулся вокруг своей оси и рухнул лицом в снег.

– Что ж, – сказал банкир, бросив пистолет и подняв указ, – я считаю, что день не был потерян. В четверть десятого я выиграл сто луидоров и избавил страну от дурака.

Тем временем Сальватор, а за ним и секунданты Лоредана бросились к раненому.

Господин де Вальженез катался по замерзшей траве, сжимая кулаки, побледнев лицом и бросая по сторонам блуждающие взгляды уже наполовину погасших глаз. Из уголков его рта вытекали струйки крови.