– Вы правы, дорогой Вальсиньи, – сказал господин де Моранд. – Мне остается только извиниться за то, что я вас побеспокоил.

– Но если я не могу быть вашим свидетелем, – сказал Сальватор, – я, возможно, пригожусь вам в качестве хирурга. Если вы согласны, то я к вашим услугам.

– Я знал, что вы окажете мне какую-нибудь услугу, – сказал господин де Моранд, протягивая Сальватору руку.

И они с генералом ушли. Перед уходом генерал пообещал заехать утром следующего дня за молодым человеком, который полагал, что в качестве хирурга вполне мог принять участие в поединке.

С улицы Макон они отправились на улицу Люксамбур, где жил генерал Пайоль. Тот без колебаний согласился быть секундантом господина де Моранда.

Спустя четверть часа оба генерала вошли в гостиную господина де Вальженеза и увидели, что тот, лежа на канапе, хохочет над тем, что рассказывают ему Камил де Розан и какой-то молодой фат, его приятель.

– Мсье, – сказал граф Эрбель, – мы с генералом Пайолем хотели бы переговорить с вами наедине.

– Но почему же наедине, господа? – воскликнул Лоредан. – Напротив, вы можете говорить в присутствии моих друзей. Мне нечего от них скрывать.

– В таком случае, мсье, – сухо продолжил граф Эрбель, – мы имеем честь потребовать от вас от имени господина де Моранда удовлетворения за нанесенное ему вами оскорбление.

– Так вы – секунданты господина де Моранда? – спросил Лоредан.

– Да, мсье, – ответили одновременно оба генерала.

– В таком случае, господа, – сказал господин де Вальженез, вставая и указывая на молодых людей, – вот мои секунданты. Соблаговолите обо всем договориться сними: я даю им все полномочия.

Затем, поклонившись довольно презрительно секундантам господина де Моранда, он вышел, сказав перед этим Камилу:

– Пойду распоряжусь насчет ужина. Постарайтесь закончить это как можно скорее, Камил, я умираю с голода.

– Господа, – сказал генерал Эрбель, – вы знаете, в чем заключается оскорбление, по поводу которого мы пришли требовать удовлетворения?

– Да, – сказал Камил, незаметно усмехнувшись.

– Посему я считаю ненужным, – продолжал генерал, – останавливаться на подробностях.

– Да, действительно, это лишнее, – продолжил Камил все с той же улыбкой.

– Намерены ли вы дать удовлетворение нанесенному оскорблению?

– Все зависит от того, какое удовлетворение вы имеете в виду.

– Я спрашиваю, готовы ли вы принести извинения?

– О нет, – сказал Камил. – Ни о каком извинении не может быть и речи.

– В таком случае, – снова произнес генерал, – нам остается только обговорить условия поединка.

– Поскольку вы – потерпевшая сторона, – сказал Камил, – говорите ваши условия.

– Вот что мы имеем честь вам предложить: противники будут стреляться.

– На пистолетах? Отлично!

– Они встанут на расстоянии сорока шагов и смогут сделать каждый по пятнадцати шагов.

– Значит, если каждый из них сделает по пятнадцать шагов, они будут стреляться с десяти метров?

– Да, мсье, с десяти шагов.

– Отличная дистанция. Что ж, пусть будет десять шагов.

– Пистолеты будут взяты у Лепажа для того, чтобы противники их не знали.

– И кто же их возьмет?

– Каждый из нас принесет по паре. Или, если хотите, две пары принесет приказчик оружейника, который их и зарядит при нас. Бросим жребий и выберем, из каких противники будут стреляться.

– С этим все ясно. А теперь, господа, где будет происходить дуэль?

– Если вы ничего не имеете против, на аллее Охотничьего домика.

– Аллея Охотничьего домика. Там, в конце аллеи, есть полянка, где ничто не помешает прицелиться. Она словно специально сделана для таких встреч.

– Хорошо, пусть это произойдет на полянке.

– Ах, мы забыли обговорить время начала дуэли!

– Раньше семи утра не рассветет. Давайте договоримся на девять.

– В девять… Хорошо, господа… Есть время на то, чтобы одеться.

– В таком случае, господа, нам остается откланяться, – сказали военные.

– Всего наилучшего, – ответили молодые люди и встали.

Как только ушли военные, в гостиной появился господин де Вальженез. Он произнес:

– Что вы так долго тянули? Я уж подумал, что вы сегодня не закончите!

– Вот о чем мы договорились, – сказал Камил.

– Я знаю, о чем мы договорились, – произнес Лоредан. – Мы договорились поужинать в половине седьмого, а теперь уже шесть часов и тридцать пять минут.