– Вы отказываетесь сразиться со стариком, – с глухой усмешкой произнес маршал. – Из уважения к моим сединам, не так ли?

– Да, – решительно ответил граф.

– Да знаете ли вы, несчастный, – сказал старик, приблизившись к графу, скрестив руки на груди и глядя на него с высоты своего огромного роста, – что гнев дает сверхчеловеческую силу и что вот этой рукой, – продолжил он, вытянув правую руку и опустив ее на плечо графа, – если я приложу к ней силы, я смогу согнуть вас до земли?

Или оттого, что рука старика действительно была очень тяжелой, или оттого, что, как он и сказал, гнев придал ему сверхчеловеческую силу, ноги графа подогнулись и он рухнул на колени на ковер у изголовья кровати умершей.

– Вот так, на колени! – сурово произнес маршал. – Именно так должны стоять злодеи и предатели! Будь же ты проклят! Ты внес в мой дом ложь и позор! Будь же ты проклят за то, что опозорил меня, научил меня ненавидеть и своим постыдным поведением заставил меня усомниться во всем человечестве! Будь ты проклят!

О сила отчаяния! Этот отважный, благородный человек, решив приблизиться к графу для того, чтобы дать ему пощечину, вдруг побледнел и рухнул на ковер. Словно тот негодяй, которому он угрожал расправой и которого собрался наказать, победил его.

Радость взыграла на губах графа и осветила его лицо. Он посмотрел на лежащего на полу старика точно так же, как лесоруб смотрит на поваленный им дуб.

Он склонился над маршалом и хладнокровно осмотрел его. Как врач осматривает труп.

– Господин маршал, – произнес он вполголоса.

Но старик его не слышал.

– Господин маршал, – повторил он все так же тихо и легонько потряс старика.

Господин де Ламот-Удан продолжал оставаться неподвижным и не издавал ни звука.

Граф Рапт приложил ладонь к груди маршала. Лицо его покраснело: он уловил биение сердца.

– Он жив! – прошептал он, растерянно глядя на старика.

Потом резко поднялся на ноги и стал шарить глазами по комнате, что-то ища. Возможно, какое-нибудь орудие смерти.

Но в этой комнате не было ни пистолета, ни кинжала, ни другого оружия.

Подойдя к кровати, он поднял закрывавшую покойницу простыню. Тут, к его ужасу, правая рука умершей, державшая краешек простыни, поднялась вверх.

Он в страхе попятился!..

В этот момент перед ним мелькнула чья-то тень.

– Что вы здесь делаете? – спросил кто-то.

Граф вздрогнул, узнав голос принцессы Регины.

– Ничего! – грубо ответил он, бросив на принцессу страшный взгляд.

И стремительно вышел из комнаты, оставив бедную Регину перед трупом матери и безжизненным телом маршала де Ламот-Удана.

Принцесса позвонила. Тут же в комнату вошли Грушка и камердинер маршала.

Старика привели в чувство и перенесли в его покои. Там благодаря заботам врача он быстро вернулся к жизни.

Открыв глаза, он огляделся вокруг и спросил:

– Где он?

– Кто, отец? – спросила принцесса.

Услышав, как Регина называет его отцом, маршал вздрогнул.

– Твой муж… – сказал он с трудом, – граф Рапт.

– Вы хотите его видеть? – спросила принцесса.

– Да, – ответил господин де Ламот-Удан.

– Я пришлю его к вам сразу же, как вам станет лучше.

– Я прекрасно себя чувствую, – сказал маршал, вставая на ноги и гордо расправляя грудь.

– Сейчас я его позову, отец, – сказала принцесса, пытаясь по глазам старика понять, о чем же именно тот хотел поговорить в эту минуту с графом Раптом.

Она вышла из комнаты, а спустя минуту в спальню маршала вошел граф Рапт.

– Вы хотели мне что-то сказать? – спросил он сухо.

– Да, – лаконично ответил маршал. – Я только что высказал в ваш адрес бесполезные слова и угрозы. Но теперь я хочу сказать вам одно только слово, которого еще не произносил.

– Слушаю вас, господин маршал, – ответил граф.

– Согласны ли вы драться со мной? – презрительно спросил старик.

– Да, – решительно ответил граф.

– На шпагах, разумеется?

– На шпагах.

– Без секундантов?

– Без секундантов, господин маршал.

– Здесь, в саду?

– Где вам будет угодно, господин маршал.

Маршал сурово посмотрел на графа.

– Вы довольно быстро переменили решение, – сказал он.

– Я понял, господин маршал, что мой отказ вы расценили бы как еще одно оскорбление, – ответил граф.