Спенсер остановился у высокого дерева рядом с водой, и Кори прислонилась спиной к широкому стволу, глядя на полукружие мерцающих вдали огней на берегу моря и ожидая, что он ей скажет. Похоже, Спенсер не знал, с чего начать, и она находила эту несвойственную ему застенчивость забавной и даже трогательной.

Спенсер смотрел на красивый профиль молодой женщины, пытаясь определить ее настроение.

–  О чем ты думаешь?
– наконец спросил он.

–  О том, что прежде я не замечала, чтобы ты терялся.

–  Я не знаю, с чего начать…

Кори скрестила руки на груди и шутливо склонила голову набок.

–  Хочешь, чтобы я тебе помогла?

–  Нет, я как-нибудь справлюсь сам, - торопливо сказал Спенсер. Кори рассмеялась, а он вслед за ней, и вдруг все между ними стало как прежде, только еще лучше, еще увлекательнее, потому что их отношения обрели для него особую ценность. Ему льстило, в чем он смущенно признался себе, что когда-то его фотографии украшали стены ее спальни, и он с большим опозданием обрадовался, что Кори с самого начала хотела, чтобы именно он сопровождал ее на рождественский бал.

Спенсер решил начать не с бала. а с этих самых фотографий.

–  Это правда, что ты оклеивала свою комнату моими фотографиями?
– начал он очень осторожно, чтобы Кори не сочла это издевкой и не обиделась.

–  Они были повсюду, - призналась Кори и улыбнулась воспоминанию.
– Уж наверняка ты догадывался, что я по уши влюблена в тебя, если всюду таскаюсь за тобой с фотоаппаратом.

–  Догадывался. Только я думал, что все кончилось, когда тебе исполнилось семнадцать.

–  Вот как? Почему?

–  Почему?
– повторил он, растерявшись от ее вопроса.
– Наверное, потому, что тогда ты попросила научить тебя целоваться, чтобы попробовать новые приемы на каком-то типе… - Он замолчал, припоминая.
– Да, вспомнил. Его звали Дуглас.

–  Дуглас Джонсон, - подтвердила Кори.

–  Совершенно верно, Джонсон. Кстати, Диана говорила мне, что именно Джонсон должен был сопровождать тебя на рождественский бал, но в последнюю минуту отказался, и тогда я предложил свои услуги. Естественно, я тогда решил, что ты влюблена не в меня, а в Джонсона. Как я мог подумать, что именно я был твоим избранником?
– Он взглянул на Кори в уверенности, что победил ее своей логикой, но она молчала.
– Так что же?

–  Никакого Дуга Джонсона никогда не было.

–  Как это не было?
– изумился Спенсер.

–  Я хотела, чтобы ты меня поцеловал, и для этого изобрела Дуга Джонсона. Я хотела, чтобы ты пошел со мной на бал, и снова вспомнила о Джонсоне. И на свидания я ходила только для того, чтобы научиться вести себя с тобой, если ты наконец меня пригласишь.
– Кори улыбнулась, и Спенсер с трудом удержался, чтобы не поцеловать ее в губы, особенно когда она, удивляясь себе, покачала головой и тихо добавила:

–  Это всегда был ты. Только ты один. С того самого вечера, когда мама устроила первый прием, и до рождественского бала. Я еще потом ждала целую неделю, надеялась, что ты позвонишь, чтобы извиниться или все объяснить.

–  Послушай, Кори, была еще одна причина, отчего я забыл о бале и уехал в Аспен, - с раскаянием произнес Спенсер.
– Моя мать обещала приехать на Рождество в Хьюстон, и я очень ее ждал, но скрывал это от всех. С самого детства я только и делал, что придумывал всякие объяснения, почему она отсутствует и не проявляет интереса ко мне. Теперь я понимаю, как это глупо, но тогда мне казалось, что если она узнает меня взрослым, то у нас с ней наладятся отношения. Вместо этого она позвонила мне в последнюю минуту и сказала, что едет в Париж, и я уже не мог ее простить. Мы собрались тогда с друзьями, у которых у всех были нелады в семье, и напились до чертиков, а потом все вместе отправились в Аспен, где у одного из нас был дом. А что касается Рождества, то мы решили его вообще не праздновать.

–  Я все помню, - сказала Кори.
– Ты говорил мне, что ждешь приезда матери, и я догадалась, как много она для тебя значит, хотя ты это скрывал. Я все о тебе знала и обо всем догадывалась, ведь я жила только тобой.

Ее слова тронули его, и, опершись рукой о ствол дерева, он наклонился к ней, чтобы поцеловать, но снова удержался, потому что еще не высказал ей всего.

–  Я собирался позвонить тебе, чтобы все объяснить или хотя бы извиниться, но позволил бабушке убедить меня, что я и так наделал бед и что мне вообще лучше исчезнуть с твоего горизонта. Бабушка сказала мне, что ты отправилась на бал с каким-нибудь юношей - она в этом не сомневалась - и что я вообще неподходящая компания для молодой скромной девушки. В это она тоже свято верила. Я уже и без того чувствовал себя подлецом из-за своего поведения у плавательного бассейна, так что ее слова звучали очень убедительно.

Кори заметила, что его взгляд остановился на ее губах, и недавно обретенное ею спокойствие начало потихоньку улетучиваться.

–  Теперь, когда мы покончили с объяснениями, нам остается сделать только одну вещь, - сказал Спенс очень торжественно.

–  Какую?
– осторожно спросила Кори.

–  Нам надо поцеловаться, чтобы заключить мир. Таков обычай.

Кори невольно прижалась спиной к дереву.

–  А почему бы нам не ограничиться рукопожатием? Спенсер чуть улыбнулся и медленно покачал головой.