–  Разве ты не знаешь, что нельзя нарушать традиции дома? Это может принести несчастье его хозяину.

Сладость того прежнего воспоминания поблекла по сравнению с тем, что Кори почувствовала, когда ладонь Спенсера коснулась ее щеки и он шепнул:

–  Давным-давно золотая девочка сказала мне эти слова на Рождество.

Он наклонился, не спеша провел губами по ее губам, и Кори насладилась моментом, не принимая в нем участия, но это было еще не все.

–  Если ты не ответишь на мой поцелуй, - предупредил он, и его губы продолжили свое путешествие уже по ее щеке, - то нарушишь традицию. А это очень, очень плохо.

Его язык так же неспешно прошелся по краю ее уха, отчего Кори покрылась мурашками и беспомощно улыбнулась, запрокинув голову, а он ткнулся теплыми губами ей в шею.

–  Это может принести очень большое несчастье, - снова предостерег Спенсер, и на этом шутливая игра закончилась. Он взял ее лицо в ладони, и Кори поразило напряженное выражение его глаз.
– Ты представляешь себе, как я тогда ненавидел Дуга Джонсона?

Кори хотела было снова улыбнуться, но непонятные слезы обожгли ей глаза.

–  Ты представляешь себе, - так же тихо продолжал Спенсер, и его рот потянулся к ее рту, - сколько лет я мечтал вот об этом…

Кори почувствовала, что слабеет, и попыталась обратить все в шутку.

–  Пожалуй, я еще слишком молодая… - прошептала она. Чувственная улыбка появилась на его губах, произнесших три слова:

–  Но достаточно смелая…

Он обнял ее уже двумя руками и продлил поцелуй. Кори сказала себе, что ей нечего бояться одного поцелуя и что, пожалуй, она может без ущерба для себя ответить на него, ну, хотя бы чуть-чуть, и, для удобства упершись ладонями ему в грудь, поддалась настойчивому давлению его языка. И совершила ошибку. В то же мгновение его руки еще крепче обхватили ее, губы еще неистовее прижались к ее губам, столь недавно обретенное хрупкое равновесие разлетелось на тысячу осколков, и Кори невольно ухватилась за широкие плечи Спенсера, стараясь удержаться на ногах в вихре закружившегося вокруг нее мира. Его язык уже нашел ее собственный, и со вздохом отчаяния Кори обвила его шею руками и, больше не раздумывая, поцеловала Спенсера в ответ.

Она смягчила ярость его поцелуя, нежно лаская его язык своим языком, и почувствовала, как он задохнулся от страсти и притянул ее еще ближе к себе; его ладонь легла на ее ягодицы, не давая Кори отодвинуться. Он вплотную прижал ее к своим бедрам. Кори медленно поцеловала Спенсера, продлевая удовольствие, поглаживая его лицо и шею пальцами, и он подчинился ее спокойному ритму, неторопливо путешествуя ладонью по ее спине, целуя ее рот множество раз, но не переходя установленные ею границы. И когда Кори решила, что держит ситуацию под контролем, Спенсер в один миг разрушил это впечатление. Он погрузил пальцы в ее волосы на затылке, впился в ее губы, мешая дышать, прижал ее своим телом к дереву и освободил руки, чтобы накрыть ладонями ее груди. Медленно он начал поглаживать и ласкать их, и Кори почудилось, что сейчас она умрет от сладкой пытки, которую была готова терпеть до бесконечности.

Теперь время измерялось только мучительными поцелуями и смелыми прикосновениями. Ласки шли по восходящей, чтобы Кори и Спенсер могли остановиться в высшей их точке и начать все сначала.

Кори услышала собственный стон, когда в последний раз Спенсер оторвался от ее губ. Он спрятал свое лицо у нее на шее, затем тяжело выдохнул и еще крепче сжал ее в объятиях.

Ее голова лежала у него на груди, глаза были крепко зажмурены, а мысль уже бешено работала, ужасаясь глупости и безумию происходящего. Кори с опозданием возвращалась в мир реальности. Нет, она определенно ненормальная! Она одержима Спенсером Аддисоном. Она потратила на него свои школьные годы, и вот теперь, стоило ему сказать нежное слово, как влюбленная дурочка тут же упала к нему в объятия. Но никогда, никогда за всю свою жизнь она не испытывала таких чувств, как сегодня… За исключением разве того давнего летнего вечера у плавательного бассейна. Слеза скатилась у нее по щеке. Она по-прежнему ничего для него не значит, как не значила тогда, много лет назад…

–  Кори, - сказал Спенсер, целуя ее волосы, - может, ты объяснишь, почему я теряю разум, стоит мне к тебе прикоснуться?

Сердце Кори сделало скачок, мысли остановились. Во второй раз за сегодняшний день ею овладело необъяснимое желание плакать и смеяться одновременно.

–  Мы оба явно не в своем уме, - сказала она, втайне радуясь, что камень упал с ее сердца. Спенсер обнял ее за плечи, и так они пошли к дому.

Задумавшись, Кори не заметила, что он довел ее до дверей «апартаментов Герцогини». Она остановилась и повернулась к Спенсеру. Они могли бы назвать эти последние полчаса любовным свиданием, и Кори хотелось сказать ему «спасибо за прекрасный вечер», но вместо этого она произнесла:

–  Мы уже поцеловались с тобой на прощание, так что нам больше нечего делать.

Спенсер усмехнулся, глядя на нее сверху вниз, и оперся рукой о дверную раму Он держался свободно и уверенно. Пожалуй, слишком уверенно, подумала она.

–  Мы всегда можем это повторить, - предложил он.

–  Не стоит, - солгала она.

–  Тогда ты можешь пригласить меня что-нибудь выпить на дорожку.

–  Вот этого уж точно не стоит делать, - сказала она с видом скромницы.

–  Лгунья, - усмехнулся он, наклонился, быстро поцеловал в губы и открыл перед ней дверь.

Высоко держа голову. Кори вошла в комнату, закрыла за собой дверь и без сил прислонилась к ней. Ее взгляд упал на циферблат часов на секретере: они показывали полночь. Они пробыли вместе больше часа.

На лужайке за домом Кори наблюдала, как Майк Макнейл и Кристин Нордстром устанавливали оборудование для съемок, хотя главная работа должна была начаться завтра, когда банкетные столы под тентами будут окончательно украшены в «стиле Фостеров». А пока группа садовников, плотников и флористов трудилась наравне с рестораторами, которые по завершении вечерней репетиции свадебной церемонии должны были подать на террасе такой же репетиционный свадебный ужин.