– Не положено вам, товарищи солдаты, здесь гулять, – продолжал он вялым тоном. – Распоясались, суки.

Фрол шептал, как молился:

– Леша, не надо.

Простаков отбросил инструмент в сторону. Железка звякнула. Одной рукой он стремительно отвел от себя лом, а другой въехал прапору прямо между глаз. Голова дернулась назад, а затем тело тихо обмякло.

– Что ты сделал! – негодовал Валетов, кружась вокруг неподвижно лежащего тела.

– Он ничего не вспомнит, – Леха взял прапорщика за ноги и рывком забросил на гаражи. Тело гулко ударилось.

Валетов подошел и поднял банку с огурцами.

– Так вот ты какой – разбой на дорогах.

– Девятнадцатый, – прошептал Фрол. – И от фонаря далеко. Мы в тени.

– И чего мне делать? Замок ломать?

– Слушай, ты есть хочешь?

– Хочу.

– Ну так нечего рассуждать.

Вставив лом в дужку замка, Леха навалился на образовавшийся рычаг всей своей массой.

Бздриньк.

– Йес! – воскликнул Фрол, отскакивая в сторону, чтобы не получить падающим на асфальт замком по ногам.

– Уф, – выдохнул Леха.

– Неужели тебе тяжело?

– Есть немного, – пожаловался Простаков, но товарищ не слушал. – Так, теперь внутренний. С ним тяжелее.

– Если Большебобов узнает, нам конец.

– Перестань. Каким образом? Поддень вот тут и выворачивай дверцу.

Щель действительно имела место быть. Для того чтобы раскурочить дверь, Простакову пришлось попотеть. Он кряхтел и упирался, но после каждого захода дверь неминуемо давала слабину.

Со скрежетом и лязгом разрывая оказавшиеся на беду слабыми металлические листы, Простаков отодрал дверь от внутреннего замка, оставшегося висеть в ушах на собственных мощных выдвижных штырях.

Один за другим грабители влезли в гараж.

– Ни фига себе, у него «БМВ»! Какой-то сраный командир роты, – возмущался Фрол, подлезая под машину и спускаясь в погреб. – Чего встал, давай за мной.

Внизу Валетов быстренько начал обследовать полки.

– Огурчики, помидорчики, а вот перчики, не хочешь?

Леха стоял, как истукан, с ломом в руках и ныл:

– Пошли быстрее отсюда.

– Идем. Бери вот эту банку, вот эту, вот домашняя кабачковая икра, ее возьмем. Сожрали все под весну, выбирать не из чего. Ладно, пошли.

Большебобов нетвердо топал на службу. Воскресенье, а ему готовить карты к штабным учениям. Хорошо вчера посидели с мужиками. Зарплату опять же в пятницу выдали.

Топая в штаб мимо расположения своей роты, он думал, зайти ему к своим орлам или пошли они куда подальше? Неожиданно скрутило живот, и он почувствовал сильный позыв на очко.

«Неужели снова Люсина кабачковая икра? Второй год подряд». Он вбежал на этаж.

Дневальный гаркнул: «Смирно!» Где кого команда застала, тот на том месте и замер, повернувшись лицом к входной двери.

– Вольно! – крикнул командир, влетая в толчок.

Ротный уселся аккурат между страдающим Фролом и бледным и измученным частыми посещениями сортира Лехой и дал первый залп.

– Вух, – командир вытер испарину со лба. – Простаков, текст присяги выучил?

Леха, замуштрованный Валетовым, выдал все от начала до конца.

– Хорошо, а устав?

Вместо ответа Простаков стрельнул.

– Понятно.

Теперь все трое дружным залпом выгоняли из себя часть Люсиной икры. Раздавались облегченные вздохи.

– Почему не в наряде? – застегиваясь, спросил Большебобов.

Фрол тоже поднялся и, глядя честными глазами в лицо командиру, сообщил, что у них проблемы с животом.

– Не можете привыкнуть к местной пище? Это бывает. Чаще надо руки мыть. Записывайтесь в книгу больных и марш в санчасть. И еще, вы прапорщика не видели сегодня?

– Нет. Может, взял отгул? – предположил Фрол.

– Чтоб напиться, – добавил со своего места детина.

Толстый доктор в мятом белом колпачке смотрел то на одного, то на другого.

– Дрищем?

– Так точно, – звонко ответил Простаков. – Красивый у вас в коридоре папоротник.

– Пальма, – поправил врач.

Перед кабинетом доктора росло шикарное дерево в кадке. Леха никогда таких растений вживую не видел и поспешил восхититься.