И тем снова заставил отца тяжело вздохнуть.

– Я понимаю, что ты сейчас переживаешь, – с неожиданной искренностью произнёс Витенег. – Я сам через это прошёл.

– Догадываюсь…

– Ты – сын барона, твоя мать – уважаемая фата, в прошлом – королевская фрейлина. У нас знатная семья, имя, репутация, авторитет и положение в обществе. Увы, но тебе придётся жениться по расчёту.

– Ты учил меня делать то, что я хочу, – задумчиво протянул Сдемир.

– И ещё я учил тебя отказываться от малого в пользу большого.

– Вопрос в том, что называть малым.

– Ты серьёзно?

– Да.

«Неужели у них и правда любовь? Или шлюха настолько заморочила мальчика, что он потерял всякую связь с реальностью?»

– Если ты женишьяся на женщине с репутацией Далины, домен тебя не примет, – выдал главный аргумент Витенег. – Ты не сможешь претендовать на баронскую цепь.

– Значит, нужно объяснить домену, что он не прав. – В голосе Сдемира едва заметно звякнул металл.

– Как?

– Во-первых, совершить нечто такое, что сделает остальных возможных претендентов на титул смешными неудачниками, и мы с тобой как раз этим занимаемся. Если наше маленькое дельце выгорит, ты просто назначишь меня наследником, и никто не пикнет.

Рассуждение прозвучало не только цинично, но и весьма разумно. Ярга не раз говорил, что его категорически не устраивает выборная система, и гарантировал сторонникам наследственную передачу власти.

– Допустим, – кивнул Витенег. – А что во-вторых?

– Во-вторых, я займусь репутацией подруги. С тех пор, как Далина овдовела, у неё было семь любовников. Двое погибли в наших локальных конфликтах. Двоих я уже убил…

– Что?!

– Одного чуда и одного конца, – хладнокровно уточнил Сдемир. – И не волнуйся, отец, всё было обставлено настолько аккуратно, что их смерти сочли естественными.

– Сын!

А вот этого Витенег не ожидал. Он догадывался, что Сдемир гораздо жёстче, чем кажется, и за маской записного донжуана скрывается хитрая, умная и сильная личность, но столь хладнокровной жестокости барон не ожидал.

– Сын?

– Троих оставшихся я планирую убить в ближайшее время, – ровно продолжил Сдемир. – И только после этого сделаю Далине официальное предложение. Такой подход к решению проблемы репутационных рисков тебя устроит?

Пауза продлилась на несколько секунд дольше, чем ожидал юноша.

– Ты… – Витенег покрутил головой. – Ты действительно так сделаешь?

И услышал в ответ невозмутимое:

– Я ведь сказал: двое уже мертвы. – Сдемир, наконец, понял, что несколько перегнул палку, и добавил в голос тепла: – Ты хорошо меня воспитал, отец, научил идти к цели.

Но спичкой айсберг не растопишь.

– У меня ощущение, будто я говорю с монстром, – развёл руками барон.

– Почему? – искренне удивился Сдемир.

– Ты собираешься убивать своих!

– А ты собираешься убивать кого?

– Что? – растерялся Витенег. – О чём ты?

– Вступая в заговор и принимая предложение Ярги, ты собирался убивать кого? – повторил Сдемир. – Чудов и навов? А как быть с несогласными в наших рядах? Как быть с королевой? С её партией? Ты себя тоже считаешь монстром?

– Я вступил в заговор, думая о будущем Великого Дома Людь, – медленно ответил Витенег. – Если бы навы могли остановить Яргу, они давно сделали бы это. А раз Ярга на свободе, значит, навы не могут, значит, заурд победит, и наша обязанность – сохранить Зелёный Дом в изменившихся условиях. Ради этого я готов убивать.

Именно эти слова барон повторял себе настолько часто, что ухитрился в них поверить. И потому прозвучали они весьма твёрдо.

– Очень хорошо, – серьёзно произнес Сдемир. – Мои резоны не такие пафосные, но для меня они неимоверно важны. Я не собираюсь терпеть смешки за спиной и блудливые улыбочки даже от концев. Прошлое Далины останется в прошлом, в буквальном смысле слова.

– Она всего лишь фея!

– Подними статистику, отец: двадцать процентов девочек, обладающих магическим уровнем «жрица» и «возможно жрица», рождены женщинами, вообще не обладающими способностями, матери ещё сорока процентов – феи. Так что, если у нас с Далиной будет дочь, вероятность того, что она станет сильной ведьмой, точно такая же, как была бы у моего гипотетического ребёнка от этой зажатой дуры Агнешки.

Он говорил, что подумает, но сейчас Витенег понял, что решение принято.

– Значит, ты всё-таки любишь Далину, – с грустью выдал барон.

– Значит, я делаю то, что хочу, – поправил отца юноша. – Извини.

– Принеси мне коньяк, – велел Витенег и сделал шаг в гостиную. – И посиди со мной.

А вот теперь удивление накрыло Сдемира. Он ожидал, что разговор плавно перерастет в шумный скандал, и с трудом сдержался, увидев капитуляцию отца.

– Просто посидеть?

– Да. Молча. – Барон остановился перед холодным камином и тихо закончил: – Ты стал взрослым, Сдемир, и я хочу попрощаться с тем ребёнком, которого когда-то учил обращаться с мечом.