База дружины домена Кузьминки

Москва, Ставропольский проезд,

25 июня, суббота, 12:21

– Нервничаешь? – осведомился Федра, устав наблюдать за расхаживающим по комнате Клопицким. – Переживаешь за свою собственность?

Учитывая шасские крови артефактора, вопрос был шуточным только наполовину и вызвал ожидаемую реакцию.

– А если и так? – поинтересовался в ответ Тыжеумер. – В конце концов, мало ли что натворил этот беглый головорез в храме истинной науки? На что он способен, кроме ненависти и разрушений? Что я могу…

Юрий понял, что задел друга за живое, и предпринял попытку успокоить его:

– Остынь, Лёня, Всеведа ведь сказала, что с лабораторией всё в порядке: сразу после боя её осмотрели, опечатали и выставили охрану. – Детектив усмехнулся. – Или ты не доверяешь магам?

– Всеведа… – вздохнул Клопицкий, оставив без внимания последний вопрос. – Всеведа сказала, Всеведа предложила, Всеведа гарантировала… – По всему выходило, что случившийся при встрече скандал подействовал на Тыжеумера куда сильнее, чем он пытался показать. Артефактор отступил, но не бежал, не смирился, а затаился и теперь выплескивал накопившееся раздражение. – Куда ни плюнь, везде Всеведа. – Опомнился: – Ты уж извини.

Однако выражение лица и огонь в глазах говорили, что последняя фраза стала лишь данью вежливости.

– Я тебя понимаю, – ровно произнёс Федра.

– Неужели?

– У тебя отложенный стресс.

– Хорошо, что в наш скромный коллектив затесался умник, – окрысился Клопицкий. – Да ещё с медицинским дипломом.

Можно было бы устроить крупную ссору, возможно – с мордобоем, – но Юрий искренне считал, что выступление Тыжеумера связано лишь с нервным напряжением, и пропустил почти оскорбительные замечания мимо ушей.

– Можешь считать меня комнатной собачкой, но сейчас имеет смысл прислушаться к словам Всеведы, – твёрдо произнёс детектив, глядя Клопицкому в глаза. – В происходящем она понимает гораздо больше и действительно заботится о нашей безопасности.

– О твоей.

– О нашей, – настоял Федра. – Веда может относиться к тебе, как угодно, но она знает, что я дорожу нашей дружбой.

Заявление прозвучало хоть и пафосно, но искренне, и потому артефактор не сопроводил его обычными ироническими замечаниями.

– Возможно, я не привык. – Тыжеумер, до сих пор продолжавший слоняться по комнате, плюхнулся в кресло, на пару мгновений застыл, словно прислушиваясь к новым ощущениям, но не утерпел – вскочил и принялся вновь нарезать круги. – Я давно привык самостоятельно разбираться с проблемами. А когда обращался за помощью, то либо присутствовал при решении проблем, либо уезжал из Тайного Города на время их решения. Я не чувствовал себя, как сейчас: жалким и несчастным челом, покорно ожидающим своей участи.

– Нас прячут от сильного врага.

– С детства не любил играть в прятки.

– Речь идёт о твоей жизни, можно потерпеть.

– Да… пожалуй… – Клопицкий вновь замер, на этот раз – стоя, вытаращился на Федру с таким видом, словно вспомнил нечто весьма интересное. Однако уточнениями пренебрёг, и потому следующий вопрос прозвучал абсолютно непонятно: – Что именно показалось тебе занятным?

– Ты о чём? – растерялся детектив.

– Во время нападения Ардоло, – напомнил Тыжеумер. – Выяснив, что его «Щит» тоже зелёный, ты пробормотал: «Занятно».

– А-а… – Не ожидавший вопроса Юрий выдал себя с головой: очевидно, растерялся и полез чесать в затылке.

– Ага, то самое, – кивнул Клопицкий. – Рассказывай.

– Ну… – Федра поморщился, однако врать товарищу, с которым только что стоял на краю гибели, не стал и ответил. Без особой охоты, но честно: – Я подумал, что вряд ли Ардоло купил «Щит» в супермаркете Гильдии. Он получил снаряжение от того, кто помог ему бежать.

– Разумеется, от него, – согласился артефактор. – Но этот примитивный вывод не смог бы тебя удивить.

– Всеведа – жрица, она работает с Источником, – продолжил Юрий. – Чтобы изготовить «Щит», который Веда неспособна снести одним ударом, нужно быть как минимум не слабее.

– А Ярга отпадает, потому что он нав и энергия артефакта была бы чёрной, – подхватил Тыжеумер.

– Верно.

И в комнате воцарилась тишина. Детектив молчал, не желая развивать скользкую тему, а Клопицкий яростно тёр высокий лоб, словно вознамерился загнать пришедшую мысль обратно. Но борьбу проиграл, не выдержал и, несмотря на то что прекрасно знал ответ, спросил: