Который, если и вспомнил о судьбе Ярославы, то никак этого не продемонстрировал, оставшись подчёркнуто бесстрастным.

– Другие претензии были?

– Думаете, королева вручила бы мне кольцо жрицы, окажись за мной хоть один грешок? Или Мечеслав сохранил бы за мной должность главы приказа «В»? – Всеведа коротко и зло рассмеялась. – Я честно и неукоснительно служила Зелёному Дому. И тем обиднее для меня происходящее.

– И тем непонятнее оно для меня, – не стал скрывать комиссар. – Зачем королеве делать вас жрицей и тут же искать способы убить? Для наглядной иллюстрации знаменитой женской логики?

– Скорее – женской ненависти, – уточнила Всеведа. – Не знаю почему, но после смерти барона Мечеслава место моего главного недоброжелателя заняла Ярина. Пользуясь тем, что королева прислушивается к её словам, Ярина сознательно очерняет меня, пытаясь добиться отставки.

– Какая же кошка между вами пробежала?

– Кошка по имени «Время». – Женщина с достоинством посмотрела на собеседника. – Я стара, комиссар, и потому ничего не боюсь. Я пробуду жрицей недолго и собираюсь провести это время с гордо поднятой головой. Я не буду послушной куклой в руках Ярины, и она это понимает.

– И всё?

– Разве этого мало?

Ответ на этот вопрос главный интриган Тайного Города знал точно:

– Более чем достаточно.

– Не сомневалась в вас, комиссар.

Лесть нав пропустил мимо ушей.

– В таком случае, Всеведа, давайте перейдём к самой интересной части нашего разговора: что вам нужно от Тёмного Двора?

– Самая интересная часть будет чуть позже, сразу после того, как Тёмный Двор скажет, чем придётся платить, – твёрдо ответила жрица. – Сколько стоит ваша дружба?

– Тёмный Двор не всегда ищет выгоды. – Сантьяга мягко прикоснулся пальцем к чёрному бриллианту запонки.

– Но почти всегда находит.

– Так уж получается.

Они посмотрели друг другу в глаза, прекрасно понимая, что именно сейчас начнётся предельно откровенный диалог. Тот, ради которого и затевалась встреча.

– Вы ведь знаете, комиссар, что в Круге существуют две партии?

– В какую вступили вы?

– К сожалению, мне не было предложено поддержать Её величество. – Всеведа поморщилась. – Что же касается оппозиции…

– Вы сами не хотите с ними сотрудничать, – пришёл на помощь тёмный. – Почему, кстати?

– Я слишком хорошо их знаю, чтобы уважать.

– Ответ, достойный бывшего офицера «секретного» полка.

– Просто: достойный ответ, – твёрдо поправила собеседника Всеведа. – Этого достаточно.

– Как скажете, – не стал спорить нав. – Планируете соблюдать нейтралитет?

– Планировала, – кивнула жрица. – Но за сегодняшнее утро Ардоло дважды покушался на жизнь детектива Федры, и я не считаю это случайностью. Меня втягивают в войну.

– Кого-то подозреваете?

– Для подозрений нужны доказательства, доказательств у меня нет, поэтому я собираюсь выжидать.

– И искать союза с теми жрицами, которые точно непричастны к покушению, не так ли?

– Я хочу выжить, комиссар, и ещё я хочу, чтобы выжил мой любимый мужчина. – И снова – искренность. Чистая, как дистиллированная вода, искренность. Всеведа не лгала. Во всяком случае, Сантьяга лжи не видел. – Я – молодая и неопытная жрица, но старая и много чего повидавшая ведьма. Я знаю, как давать сдачи, и мой нейтралитет закончится в тот самый миг, когда появятся доказательства.

Намёк прозвучал настолько ясно, что его услышал бы и самый тупой из Красных Шапок.

– Хотите сказать, что если вдруг клан… назовём его «номер два», неожиданно решится сместить клан «номер один» и устроит в Зелёном Доме соответствующее… гм… действие, вы постараетесь добить победителя?

– Ничего такого я сказать не хотела, – улыбнулась Всеведа. – Но буду благодарна, если в этом гипотетическом случае Тёмный Двор проявит присущее ему благоразумие и мудрость. Может быть, чашечку кофе?

– Охотно.

Москва и Ближнее Подмосковье,

25 июня, суббота, 13:29

– Ваше величество, вы позволите…

– Что-нибудь важное? – рассеянно перебила воеводу Всеслава. – Извини, Ярина, я не очень хорошо себя чувствую и с удовольствием отдохнула бы.

Лёгкая бледность – она появилась у королевы ещё во время совещания – свидетельствовала о том, что Всеславе действительно имело смысл отправиться в покои, однако воевода не могла не вернуться к важнейшему для неё вопросу. К оговорке, сделанной королевой при оглашении имени Берегини.