Шрифт:
– Я не против.
– Я тоже.
– Пусть так.
Покладистость жриц объяснялась очень просто: они были уверены, что победительница определится здесь и сейчас, и пристально изучали тёмно-коричневую головку счастливой палочки, стараясь «внутренним» взором подметить и запомнить её навечно, чтобы не ошибиться в главном выборе жизни.
– Не волнуйтесь, подруги, я не тронула бы вас и без заклятия обещания, – негромко произнесла Ружена. – Но воли у вас особой не будет.
– Ты такая мечтательница, – нервно рассмеялась Любава, не отрывая взгляд от царственной палочки. – Моя победа предопределена: я всегда знала, чего хочу.
– А я всегда добивалась поставленной цели, – не осталась в стороне Мирослава.
– А я мечтаю о возвышении Зелёного Дома, – неожиданно для всех влез в разговор Витенег. – Всеслава слишком слаба для короны, и любая из вас станет лучшей королевой.
– Спасибо, барон.
– Я постараюсь, – пообещала Любава.
– Кто активировал аркан? – нахмурилась Ружена.
И повернула голову туда, где только что случился мощный всплеск магической энергии. Просто повернула голову, спокойно, удивлённо, не чувствуя угрозы и не собираясь отражать атаку.
Они ведь сидели в самом сердце крепости!
Они чувствовали себя в полной безопасности. Три необычайно сильные ведьмы, совершенно позабывшие о том, что Тайный Город пребывает в состоянии войны.
Как Шарге и предсказывал, мощное защитное заклинание притупило чувствительность жриц и позволило Ардоло освободиться из контейнера, который пронёс в помещение барон Витенег. Крупный чёрный камень, как обычно, изображающий брелок, лежал в барсетке, которую барон небрежно повесил на спинку соседнего стула, и в долю секунды обратился гигантским, беспощадным воином…
– Смерть!
Здоровенный, чёрный как смоль Ардоло был страшен, однако противостояли ему не «тургеневские девушки» с мечтательными взглядами, а опытные, прошедшие не одну войну ведьмы, не умеющие теряться в критических ситуациях.
– Смерть! – орёт голем, собираясь атаковать.
И молниеносно принимает на грудь три огненные стрелы, отлетает к стене, впечатываясь в камень, но остаётся целым, потому что всё, кроме ударной волны, забирает мощный «панцирь».
– На!
Жрицы бьют повторно, бьют в надежде, что первый выпад разрядил защиту и голема ждёт неминуемая смерть. Бьют безжалостно, бьют точно. Бьют, ещё не поняв, что оказались в тщательно рассчитанной ловушке.
«Мой артефакт выдержит два залпа от этих дур. Ударная волна тебя долбанёт, но ты выдержишь, шкура у тебя крепкая… Зато от огня «панцирь» тебя закроет. И за эти два залпа ты лишишь зелёных ведьм их единственного преимущества – магии…»
Вторая ударная волна едва не превращает голема в плоский блин. Могучие потоки сжимают искусственную плоть, на какое-то мгновение кажется, что сжимают навсегда, что невидимыми жерновами перетрут его в порошок, но уже через секунду Ардоло чувствует свободу. А жрицы – внезапно! – слабость, потому что активизированный пару мгновений назад артефакт всасывает магическую энергию со скоростью взбесившегося пылесоса.
«Они будут так увлечены попытками убить тебя, что наплюют на защиту. Два первых выпада будут атакующими. А третьего не случится».
– Смерть!
Залпы от разъярённых жриц – испытание серьёзное, удары оказались настолько мощны, что даже искусственная плоть наполняется жгучим страданием, даже искусственные нервы воют, а болевые центры превращаются в раскалённые иглы. Тело молит об отдыхе, о передышке, но Ардоло не имеет возможности тратить драгоценные секунды на стоны и слабость. Два удара прошли – теперь моя очередь!
– Смерть! – И голем бесстрашно бросается в прямую атаку. – На! – В руках излюбленное оружие – причудливо изогнутые ножи, которыми так удобно резать и плоть, и кости. И бить удобно. Тоже.
– На! – И голова барона Витенега повисает на лоскутах кожи.
– На! – И три быстрых удара в область сердца кладут Мирославу на пол.
– На! – И захлебывается кровью барон Годун, а перепуганный Бакула пытается бежать.
Ардоло силён, умел, а главное – потрясающе быстр, его жертвам кажется, что они ещё живы, а голем уже убивает следующую, кожей впитывая запах смерти и брызги крови.
– На! На!! На!!! – И живот Любавы распускается десятком алых линий.
И тут же срабатывает внутренний таймер: «Пора!» Вихрем проносится тень огорчения: не всех убил! Но с инстинктом самосохранения не поспоришь: пора, значит, пора.
Распахивается дверь, в комнату влетает охрана, барон Бакула пытается достать врага церемониальным клинком, кричит Ружена, но поздно, на доли секунды поздно…
«База прекрасно защищена, ты уж мне поверь, порталом из неё не уйти, поэтому придётся дедовским способом – пробиваясь».