— Когда он узнал об этом?

— Где-то неделю назад… — устало выдохнула она.

— Каким образом?

— Ему кто-то позвонил и, не представляясь, сказал, что Катька — агент Лепилина. Он сначала не поверил, а потом… Кажется, это во вторник было… — Эльза наморщила лоб, припоминая точную дату. — Да, да, он еще злой как бобик был, когда доказательств раздобыл. — Она растерянно посмотрела на меня, а потом, опустив глаза, по-детски спросила:

— Ты правда его не убивала?

Будь обстоятельства не такими серьезными и не знай я, кем была на самом деле Эльза, меня бы бесконечно тронула подобная наивность.

— Кого? Купера?

— Нет, Автандила, — смущенно произнесла Эльза.

— Бог с тобой, ты, наверное, на солнце перегрелась! Мы же с тобой вместе в Чардыме были… И потом, я ведь не какой-нибудь секретный агент или наемный убийца, я — телохранитель и детектив по совместительству. Автандил мне нужен был живым. Он был ниточкой, которая могла привести меня к Висловой. Зачем мне было его убивать? — я проникновенно посмотрела ей прямо в глаза. — А Купер погиб только по своей вине, вернее, по своей глупости. Он явился со своими «мушкетерами» в больницу к Лепилину-старшему, чтобы расстрелять его, если он откажется делиться с его бандой. А я в тот момент была там и, поняв, что пахнет жареным, отобрала оружие у этих молодчиков. Так что ни я, ни Лепилины тут ни причем.

Эльза подавленно хранила молчание. Видимо, она наконец-то поверила мне, хотя верить в это ей совсем не хотелось.

— Что же ты от меня хочешь? — беспомощно спросила она, виновато глядя на меня вновь заблестевшими от слез глазами.

— Мне нужно…

В этот момент я увидела, как Эльза неохотно и торопливо кивнула на молчаливое приветствие невысокого худощавого брюнета, садящегося за стол к бритоголовому мордовороту, жравшему пельмени. В жестах брюнета сквозила какая-то надоедливая нервозность. У него было интеллигентное лицо, высокий лоб, густые волнистые волосы, красивые миндалевидные глаза и крупный, мягко очерченный рот.

Помимо лихорадочно нервозных жестов и развинченной походки в нем неприятно поражал беспокойно бегающий взгляд. Обычно большим черным глазам свойственно таинственное очарование подернутой поволокой глубины. Глаза же парня, постоянно перебегающие с предмета на предмет, были напрочь лишены вышеописанного томного шарма.

— Знакомый? — полюбопытствовала я, наблюдая за брюнетом.

— Помнишь, я тебе говорила о богатом Катькином друге? Это тот самый Вячеслав.

Я вспомнила, как Эльза пренебрежительно отзывалась о нем, и не могла не удивиться такой оценке: друг Катерины был симпатичным малым, да еще при деньгах! И тут меня осенило: Эльза каким-то подспудным женским чутьем уловила присущую ему нервную суетливость. А потом этот неуловимый бегающий взгляд…

— Так вот, — я тихо кашлянула, возвращая Эльзу к Прерванной беседе из состояния рассеянной задумчивости, — мне нужно осмотреть дом Автандила.

— Это еще зачем? — воскликнула она.

Я не стала ей говорить, что все еще подозреваю Варази в убийстве Катерины и надеялась в его доме обнаружить какие-нибудь доказательства, подтверждающие мою гипотезу.

— Ну, — произнесла я, — это долго объяснять.

— Ну, хотя бы в двух словах, — настаивала Эльза.

— Если в двух словах: я думаю, что исчезновение Катерины напрямую связано с ее работой в «Дионисе». А Варази все-таки был там не последним человеком… Понимаешь?

— Лепилин тоже там, не последний человек, — парировала Эльза.

— Лепилин, между прочим, и поручил мне разыскать Катерину.

— Хорошо, — она вдруг как-то вся подтянулась, и в ее глазах запрыгали «чертики», — у меня есть ключи от дома Автандила. Только я их тебе не дам.

— Но Эльза… — пустилась было я в уговоры, но она не дала мне договорить.

— Если хочешь осмотреть дом, поедем туда вместе.

По ее решительному виду поняв, что она не откажется от своей идеи, я согласилась.

— Пойду приведу себя в порядок, — Эльза поднялась из-за стола и направилась к боковому проходу.

Я осталась в одиночестве, и тут мне в голову пришла одна идея. А что если…

Виляя бедрами из стороны в сторону, я неторопливо направилась к бару. Кстати, я забыла сказать, что, собираясь в ресторан, экипировалась соответствующим образом.

На мне было асимметричное, в обтяжку, серебристое платье, открывавшее левое плечо и с разрезом почти до самого бедра. На ногах — изящные туфли на высоком каблуке. Довершала ансамбль маленькая кожаная сумочка на тоненьком плетеном ремешке, в которой, кроме туши и помады, уместился мой «макаров».

Направляясь к бару, — я заметила, как этот Слава начал пялиться на меня. Я заказала апельсиновый сок и, возвращаясь, споткнулась. Стакан выпал у меня из рук, и его содержимое выплеснулось точнехонько на светлые брюки Славы.

— О, простите, ради бога, я такая неуклюжая, — изобразив растерянность и сожаление, я схватила со стола несколько салфеток и начала лихорадочно промокать расплывшееся огромное пятно, оставленное соком, — сейчас я все исправлю.

Когда я начала тереть салфеткой брюки Славы, раздражение и недовольство на его лице сменились выражением неловкости и досады.