Да еще, по словам Генриха, два десятка его людей пасли дачу. Смотрели, чтобы никто не сбежал оттуда.

Когда мы прибыли наконец на место, я поразилась увиденной картине – да это настоящая осада! Настоящая война! Здорово!

Одинокий четырехэтажный особняк на крутом берегу реки смотрелся как средневековый замок. Справа от особняка шел обрыв, слева – канава. И в канаве, и на кромке обрыва торчали бритые головы. Четвертой стороной – воротами двухметрового металлического забора, сейчас, конечно, запертыми – особняк выходил в чисто поле. До шоссе – добрых три километра абсолютно пустого пространства.

Место, что и говорить, живописное, но глухое.

Мы остановились за оврагом, за небольшим, естественного образования холмиком. Там стояли три джипа и микроавтобус.

«Вот так да, – радостно подумала я, вылезая из машины, – вот я и на войне».

К Генриху тотчас же подскочили два братка.

– Мы уже пробовали прорваться, – сообщили они пахану, – они, падлы, крепко держаться. Ваньку Кривого в ногу ранили. А Серому по голове чиркнуло. Так… царапина.

Из дачи раздался выстрел. Генрих инстинктивно присел, Шурик еще обхватил голову руками.

Понятно.

Значит, надо стратегию разрабатывать. Штурма дачи Витьки Рыжего.

Я закурила сигарету и осмотрелась.

Так… Так…

Я ополовинила пачку, когда мой план действий был готов.

И я с места в карьер принялась приводить его в действие, благо Генрих дал мне неограниченные полномочия. Я давно заметила, Генриху откуда-то известна моя биография. Поэтому он и местная братва ко мне относятся с уважением и некоторым даже опасением. А поначалу, когда я еще только начинала работать телохранителем, несколько раз пытались шлепнуть.

А сейчас Генрих мне даже свой ствол дал. Хороший американский револьвер.

Для начала я осмотрела джипы. Особенно мне понравился один из них – черный, весь как будто литой, с массивными щитами на переднем бампере.

Пожалуй, подойдет.

Затем я послала десяток боевиков спуститься по оврагу к реке и затаиться там до условного сигнала – на берегу, прямо под забором. По моим расчетам из дачи их видно не должно быть.

Сразу после этих действий я дала приказание боевикам в канаве и овраге перед дачей готовиться открыть огонь.

Поехали!

Я села в джип и махнула рукой братве. Они незамедлительно открыли ураганный огонь по даче. По переднему флангу. Оттуда им отвечали беспорядочные выстрелы. Видимо, не так уж много там бойцов.

Я завела свою машину и выкатила из-за холмика прямо перед воротами. До ворот расстояние примерно метров двадцать.

Постепенно набирая скорость, я полетела к воротам. Внимание защитников дачи теперь было приковано именно к джипу, за рулем которого я сидела. Лобовое стекло было снесено пулями буквально через несколько секунд после начала моего движения к воротам.

Я пригнулась, насколько мне это позволил ремень безопасности. Затрещало пластиковое покрытие салона джипа у меня за спиной. Джип, как решето, теперь будет. Или как волейбольная сетка.

Машина быстро набирала скорость.

Вот и ворота.

Я на сумасшедшей скорости врезалась в металлические ворота. Тряхнуло так, как будто в меня попал снаряд из дальнобойного орудия. Да и грохот был такой же.

Хорошо, что лобового стекла не было уже, я бы наверняка вышибла его головой. Ремень безопасности затрещал, но выдержал. Я затормозила и тотчас отстегнула ремень. Выкатилась из джипа на землю, одновременно достав и взведя курок генриховского пистолета.

Получилось! Ворота открыты!

Я, честно говоря, и сама не ожидала такого блестящего поворота – р-раз, и все! Как в американских фильмах.

Теперь вот надо свою шкуру защищать. От продырявливания.

Я присела за колесом раздолбанного джипа. Две пули свистнули рядом со мной, и колесо яростно зашипело, выпуская воздух.

Затормозила я удачно, я находилась между забором и машиной. Долететь до меня могла разве что случайная пуля – со стороны меня не видно. Я заползла под джип и оглядела двор дачи.

Там творилось черт знает что: грохот, выстрелы, трупы направо и налево, кровь, пылища такая, что… Генриховские боевики ворвались во двор. Эти ребята ведь, что с той, что с другой стороны, воевать толком не умеют. Они палить только умеют куда попало: и в своих, и в чужих да под пули себя подставлять.

Выбравшись из-под джипа, я осторожно, укрываясь за деревьями, перебежала к двери особняка. Она, конечно, оказалась закрытой. Двумя выстрелами я снесла замок и перед тем, как взяться за дверную ручку, сунула в рот два пальца и оглушительно свистнула. Это был сигнал тем ребятам, что сидели на берегу реки под забором.