Шрифт:
— Ну и не надо мне вашего списка! — сказал Витя. — И вообще не надо…
Он повернулся и пошёл.
— Ты куда? — крикнул ему Петька.
— Витя, вернись! — Это голос Веры.
— Витя! Ты что? — Это Алла кричит.
И тогда Витька побежал. Как был, в костюме. Он выбежал за калитку, в поле, обогнул овраг. Бежал сначала быстро, потом уже совсем медленно.
«Посмотрим, как без меня сыграют, — думал он. — Дразнятся ещё… Зачем всем показывать? Если тебе написали, ну и читай сама. А Калугину больше всех надо… И Петьке тоже. Сям он жених…»
Защипало глаза, и в шлеме стало очень жарко. Витька откинул его и продолжал идти. Вот и роща. Он нырнул в кусты и почувствовал облегчение — раньше ему казалось, что в спину всё время смотрят.
«Увидим ещё!» — повторял он про себя и всё шёл и шёл, отгибая ветви, поддевая ногами шишки и сухие сучья.
Потом он вспомнил свои стихи про ребят-марсиат:
Мы, ребята-марсиата, Рады видеть вас, друзья! Это памятная дата — Позабыть её нельзя…Совсем неплохие!.. «Памятная дата» — очень красиво. И рифма есть. Чего им ещё?.. Интересно, а почему говорят «марсианин»?.. Москва — москвич, Тула — туляк… Значит, можно «марсиак»?.. Одессит — марсит… А как, если из Орла? Орлец? Или орлист?..
Последние вопросы он решал, уже сидя в траве под кустом орешника. А потом и вовсе лёг — трава такая мягкая, даже спать захотелось.
Всё время мешали какие-то маленькие мухи — жужжали, лезли в лицо, кусались.
Витька натянул на голову шлем. Стало душно, зато тихо и спокойно. Никаких мух. Никто не мешает думать…
Он проснулся, потому что рядом разговаривали. Ещё до того как открыть глаза, он услышал тонкий голосок:
— Ой, Мить, гляди, какое лежит!
«Какое? — подумал Витька. — Может, я лёг рядом с чем-нибудь таким?..»
Но подниматься было лень. Он открыл глаза. Неподалёку стояли пять ребят, один другого меньше: самый старший — хорошо, если в третий класс перешёл.
— Это человек? — спросил мальчик с палкой в руке.
— А оно живое? — спросил тонкий голос.
— Боюсь, — сказал самый младший. — Укусит.
— Что это у него? — опять спросил мальчик с палкой.
Витьке стало смешно: «Чего они, в самом деле? И не похоже, что понарошку… Одурели, что ли?»
— Вроде шлем, — сказала девочка.
— Не вроде, а шлем, — сказал старший. — Видишь, прутья торчат? Это антенна. Как в приёмнике, я знаю.
Тут Витька вспомнил, что на нём ведь марсианский костюм.
Ему стало смешно. Он пошевелился, поджал под себя ноги, чтоб не вылезали сандалии, и откашлялся.
— Слышите? Кашляет, — сказала девочка.
— Может, он правда откуда-нибудь? — сказал старший. — Прилетел, и всё…
— Спросим? — сказал мальчик с палкой.
— Ты откуда? — спросила девочка.
Витька втянул нижнюю губу, чтобы голос был почудней, и сказал:
— Марс.
— Ребята, слышите, что говорит? — крикнула девочка. — Я в правление пойду.
— Подожди, — сказал тот, что с палкой. — Надо всё узнать.
— Он не укусит? — опять спросил самый младший.
— А… вы?.. — Старший не знал, что сказать. — Почему вы маленький?
— Марсиёнок, — сказал Витька тем же способом.
— Он разве по-русски знает? — спросила девочка, и Витька понял, что чуть не выдал себя.
— Знаешь по-нашему? — спросил Витьку тот, что с палкой. Он решил перейти на «ты».
И тут Витька вспомнил очень простой язык, на котором они разговаривали с Севой, когда хотели, чтоб никто не разобрал. Нужно только после каждого слога прибавлять «то», или «те», или «ти». И всё. Очень просто.
Витька сказал:
— Яте житевуте в латегетерете. Потенятелите?
— Слышите? — сказала девочка. — Побежать в правление?
— А города там есть? — спросил мальчик с палкой.
— Какте жете, отеченьте мнотеготе, — ответил Витька. И, совсем осмелев, добавил: — Мотесквате.
— Это такой город, да? — сказала девочка. — Наверно, столица.
Витька уже вошёл в роль.
— Всете выте дутератеките, — сказал он. — Нитекатекойте яте нете мартеситеётенокти…