При таком бережном использовании передатчик мог функционировать многие месяцы!

Сегодняшнее утро было выбрано потому, что это был понедельник. По понедельникам в американском посольстве делали генеральную уборку, и весь обслуживающий персонал начинал работу раньше, чем в другие дни. Торчать в пять часов утра в кабинете и контролировать действия уборщика, глотая при этом пыль и нюхая всякую дрянь, которой он натирает полированные и стеклянные поверхности, ни один уважающий себя морской пехотинец не станет! На этом и строился наш расчет!

Так и случилось: дежурный пехотинец впустил «Армана» в режимную зону, небрежно заглянул в ведро, где лежали тряпки, щетки и флаконы с различными жидкостями, затем открыл кабинет посла, а сам пошел на свое место в начале коридора и через несколько минут задремал. Ему и в голову не пришло проверить пылесос! А именно в него по рекомендации Хачикяна «Арман» спрятал подставку!

Оставшись в кабинете один, «Арман» начал с того, что выставил в коридор кресла, стулья и прочую мелкую мебель, надежно перегородив вход. Затем он извлек из пылесоса начиненную электроникой подставку, тщательно вытер, переставил на нее все, что стояло на той, которую американскому послу подарил министр иностранных дел, и поставил на привычное место. Замененную подставку он временно спрятал в книжный шкаф, на то место, где когда-то лежал «регистратор», а когда закончил уборку, засунул ее в пылесос и благополучно вынес из режимной зоны.

Еще через час он забежал на квартиру Хачикяна, доложил о выполнении боевого задания, в подтверждение чего передал замененную подставку, получил причитающийся ему гонорар, в несколько раз превышавший его месячное жалованье на двух работах, и, весьма довольный, отправился тратить честно заработанные деньги.

После его ухода Асмик позвонила на квартиру Борисова, которая по причине близкого нахождения от американского посольства была приспособлена нами под контрольный пункт, и условной фразой сообщила о том, что операция проведена успешно. В чем мы с Колповским и убедились, включив аппаратуру и услышав в наушниках голос Рэймонда Гэлбера.

— Хэллоу, Рэй! — прозвучал в наушниках знакомый голос Копленда.

— Хэллоу, Гэри! — отозвался Гэлбер.

Я всегда удивлялся простоте, с которой американцы, независимо от возраста, служебного или имущественного положения, обращались друг к другу. Даже президента США можно было назвать Айк, Дик или Билл! У нас тоже в любом эшелоне власти можно было иногда услышать обращение по имени, но только в тех случаях, когда собеседники были давно и близко знакомы, а в остальных случаях ни о чем подобном нельзя было даже мечтать!

— Как дела у Пола? — спросил Гэлбер, и я догадался, что речь идет о Рэнскипе.

— К сожалению, все хуже и хуже. — В голосе Копленда слышалась тревога.

— А что говорит Сэм?

Сэмюель Кейсер числился врачом американского посольства. Других врачей в посольстве не было, а потому Сэму приходилось быть мастером на все руки, хотя по своей специализации он был военным хирургом.

— Он в полном недоумении, — ответил Копленд. — Картина заболевания все время меняется. Сначала все выглядело как банальная простуда, потом как кишечная интоксикация. Вчера появились признаки воспаления легких. И все это на фоне сердечной недостаточности и периодической потери зрения.

— Может быть, это малярия или какая-то необычная лихорадка? — предположил посол, как будто он что-то смыслил в медицине.

— Сэм уверен, что это не малярия. Лихорадка с такими симптомами ему тоже неизвестна. На эти болезни он нагляделся во Вьетнаме, — напомнил Копленд фронтовое прошлое Сэма.

— Что он намерен делать?

— Он настаивает на отправке Пола в Абиджан.

В столице Берега Слоновой Кости находился региональный американский госпиталь, куда свозили больных американцев со всей Западной Африки. Вот в этот госпиталь и предложил отправить Рэнскипа Сэм Кейсер.

— Кейл! — услышал я голос Гэлбера и догадался, что он нажал кнопку переговорного устройства.

— Слушаю вас, господин посол, — ответила секретарь.

— Свяжитесь с нашим посольством в Абиджане и попросите срочно прислать самолет за Полом Рэнскипом, — распорядился посол.

Не могу сказать, что это был очень интересный разговор. Ну, заболел сотрудник ЦРУ Пол Рэнскип, пусть даже какой-то загадочной болезнью, ну и что с того? Все болеют, сотрудники КГБ тоже. Поболеют-поболеют и выздоравливают, и снова берутся за свое дело!

Я посмотрел на часы: было почти десять часов. Пора было возвращаться в посольство, где меня ждали неотложные дела. На контрольном пункте мне больше нечего было делать: Колповский и Наташа вполне могли справиться без моего участия…

В резиндентуре я взял шифрблокнот и написал: «Операция по внедрению оперативной техники в „Казарму“ (так в переписке с Центром именовалось американское посольство) прошла успешно. В режиме управления и контроля аппаратура работает устойчиво, слышимость хорошая. О содержании полученной информации будем сообщать по мере обработки».