Кто я такой, чтобы портить всё дело?

Итак, ещё раз, я был готов отпустить это дело, сдаться и жить с этим ужасным разочарованием, но в этот момент меня неожиданно посетила мысль, от которой я едва не споткнулся. Я абсолютно спокойно обдумывал эту мысль, рассматривая её со всех мыслимый и немыслимых углов. Да, мы все упустили кое-что. Кое-что, что изменило саму природу того, что Бенедикт убеждал меня сделать.

Бенедикт направлялся на занятие, когда я выбежал на улицу. Он замер, когда увидел выражение на моём лице.

– Что случилось?

– Я не могу бросить это дело.

Он вздохнул.

– Ты опять за старое.

– Знаю, но мы кое-что упустили.

Его глаза метались из стороны в сторону, как будто он боялся, что кто-нибудь может подслушать.

– Джейк, ты обещал...

– Всё началось не с меня.

– Что?

– Это новая опасность. Нью-йоркская полиция задаёт вопросы. Отто Деверо и Дэнни Цукер. "Новое начала" в осаде. Но это началось не с меня. Не я разворошил это осиное гнездо, пытаясь найти Натали. Не я начал всё это.

– Я не понимаю, о чём ты говоришь.

– Убийство Тодда. Вот, что вовлекло меня в это дело. Твои парни продолжают думать, что я поставил под удар ваше общество. Но это был не я. Кто-то уже знал. Кто-то узнал о Тодде, пытал и убил его. Я увидел некролог Тодда, и только потом влез в это дело.

– Это ничего не меняет, - сказал Бенедикт.

– Конечно же, имеет. Если Натали спрятали в безопасном место, хорошо, я принимаю это. Я должен оставить её в покое. Но разве ты не понимаешь? Она в опасности. Кто-то знает, что на самом деле она не вышла замуж и не уехала за границу. Этот кто-то убил Тодда. Этот кто-то выслеживает её, и она даже не знает об этом.

Бенедикт начал потирать подбородок.

– Они ищут её, - сказал я.
– Я не могу просто отступить. Разве ты не понимаешь?

Он покачал головой.

– Нет, я не понимаю, - его голос был таким уставшим, таким сломленным, таким измотанным.
– Я не понимаю, такое ощущение, будто ты делаешь всё, чтобы она умерла. Послушай, Джейк. Я услышал тебя, но мы должны сплотиться. Мы должны защитить общество. Все ушли в подполье, пока всё не утихнет.

– Но Натали...

– Она в безопасности, пока ты не лезешь в это дело. Если ты будешь продолжать в том же духе, то нас всех раскроют, и это может означать смерть не только для неё, но и для Мари-Анн, меня и многих, многих других. Я понял, о чём ты говоришь, но ты не видишь всей картины. Ты не хочешь принять правду. Ты настолько хочешь быть с ней, что искажаешь факты настолько, что они кажутся тебе призывом к действию. Разве ты не понимаешь?

Я покачал головой.

– Нет. На самом деле, нет.

Он посмотрел на часы.

– Слушай, мне нужно на занятие. Давай поговорим об этом позже. До тех пор не предпринимай ничего, хорошо?

Я ничего не ответил.

– Пообещай мне, Джейк.

Я пообещал. Однако в этот раз я сдерживал обещание скорее шесть минут, нежели, шесть лет.

Я посетил банк и снял четыре тысячи долларов наличности. Кассир в банке должен был спросить разрешение заведующего кассой, которому в свою очередь нужно было найти менеджера банка. Я пытался вспомнить, когда в последний раз пользовался услугами банковского кассира, а не банкоматом, но так и не смог.

Я остановился у магазина "CVS" и купил два одноразовых телефона. Зная, что полицейские могут в любой момент отследить телефон, когда он включён, я выключил свой мобильный и засунул его в карман. Если мне нужно будет позвонить, я воспользуюсь одноразовым телефоном и выброшу его, когда будет нужно. Если полицейские могут отследить такие телефоны, то и ребята, вроде Дэнни Цукера тоже. Я не знал наверняка, но уровень моей паранойи был оправданно невероятно высоким.

Я не смог бы избегать мобильной сети долго, но несколько дней, это то, что мне нужно.

Сначала о главном. Бенедикт сказал, что никто из "Нового начала" не знает, где Натали. Я не был в этом уверен. Организация начала свою деятельность с Лэнфорда при содействии в той или иной части профессора Малькома Юма.

Настало время позвонить моему старому наставнику.

В последний раз я видел человека, в чьём кабинете обитаю, два года назад на политологическом семинаре по конституционным нарушения. Он прилетел из Флориды и выглядел здоровым и загорелым. Его зубы были потрясающе белыми. Как и многие жители Флориды на пенсии, он являл собой человека отдохнувшего, счастливого и очень старого. Мы замечательно провели время, но между нами ощущалась некая дистанция. Но Малкольм Юм мог себе такое позволить. Я любил этого человека. Помимо отца, он был для меня ближе всех прочих к примеру для подражания. Но он чётко дал понять, что выход на пенсию был окончательным. Он всегда ненавидел академических бездельников, тех профессоров и администраторов, которые продолжали занимать свои места и после выхода на пенсию, как стареющие игроки, которые не хотели сталкиваться с неизбежным. Покинув наши священные залы, профессор Юм уже не хотел возвращаться. Он не ностальгировал и не жил прошлыми заслугами. Даже в восьмидесятилетнем возрасте, Малкольм Юм был предусмотрительным парнем. Прошлое - это прошлое. Прошлое.

Так что, несмотря на нашу богатую историю, мы не общались регулярно. Эта часть его жизни была закончена. Теперь Малкольм Юм играл в гольф, посещал книжный клуб любителей детективов и играл в бридж с друзьями из Флориды. Возможно, деятельность в "Новом начале" он тоже оставил позади. Я не знал, как он ответит на мой звонок, будет взволнован или нет. Да, меня это особенно и не волновало. Мне нужны ответы.

Я набрал его номер в Веро Бич. После пяти гудков включился автоответчик. Гремящий голос Малкольма с печатью возраста пригласил меня оставить сообщение. Я уже собирался это сделать, когда понял, что у меня нет номера, на который можно перезвонить, поскольку мой телефон был выключен большую часть времени. Значит, попробую позвонить позже.