Я сделал, как просил Трипп. Эвелин Стеммер тоже.

Трип сидел за богато украшенным столом. Это был большой стол. Слишком большой и слишком заносчивый. Когда я раздражён, то замечаю, что стол мужчины, как и его машины, зачастую представляет собой, эм, компенсацию. Трипп сложил руки на столе, такого размера, что на него можно посадить вертолёт, и сказал:

– Ты чертовски плохо выглядишь, Джейкоб.

Я подавил желание сказать:

"Видел бы ты другого парня".

Потому что тогда бы последовала реплика в очень дурном тоне:

"Лучше не будем говорить о твоих полуночных деяниях".

– Похоже, ты ранен.

– Я в порядке.

– Тебе надо бы показаться врачу.

– Уже.

Я нашёл положение поудобнее. Лекарства сделали всё туманным, как будто глаза были покрыты тонкими полосками марли.

– В чём дело, Джейк?

На мгновение он раскинул руки и затем снова положил их на стол.

– Ты не хочешь рассказать мне о прошлой ночи?

– А что такого было прошлой ночью?
– спросил я.

– Это ты мне расскажи.

Так, мы играем в игры. Понятно. Ладно, я буду первым:

– Я выпивал с другом в баре. Перебрал. Когда я возвращался домой, двое мужчин напали на меня. Они, эм, похитили меня.

Его глаза расширились:

– Двое мужчин похитили тебя?

– Да.

– Кто?

– Они сказали, что их зовут Боб и Отто.

– Боб и Отто?

– Они так сказали.

– И где теперь они?

– Не знаю.

– Они в полиции?

– Нет.

– Но ты же сообщил в полицию?

– Сообщил. Может быть, ты расскажешь, в чём собственно дело?

Трипп поднял руку, как будто неожиданно понял, что стол липкий. Он свёл нижние части ладоней вместе, и начал барабанить кончиками пальцев.

– Ты знаешь студента, которого зовут Барри Уоткинс?

У меня ёкнуло сердце.

– Он в порядке?

– Ты знаешь его?

– Да. Один из тех людей, которые схватили меня, ударил его в лицо.

– Понятно, - сказал он, как будто вообще ничего не понимал.
– Когда?

– Мы стояли возле фургона. Барри позвал меня и подбежал к нам. Прежде, чем я успел развернуться, один из тех парней ударил его. Барри в порядке?

Кончики пальцев забарабанили ещё сильнее.

– Он в больнице с переломами лица. Этот удар нанёс ему сильный вред.

Я откинулся назад.

– Чёрт.

– Его родители тоже расстроены. Они говорят, что хотят подать иск.

Иск - слово, вселяющее страх в сердце любого бюрократа. Я уже даже ожидал, что послышится музыка из фильмов ужасов.

– Барри Уотсон ничего не говорил о двух других мужчинах. Он помнит, что позвал тебя, побежал к тебе и всё. Двое других студентов вспомнили, что видели, как ты улепётывал в фургоне.

– Я не улепётывал. Я сидел сзади фургона.

– Понятно, - сказал он тем же тоном.
– Когда эти два студента подоспели, Барри лежал на земле в крови. А ты уезжал.

– Я не был за рулём. Я сидел сзади.

– Понятно.

Опять это "Понятно". Я нагнулся ближе к нему. Стол был абсолютно пустым, за исключением слишком аккуратной стопки бумаг и, конечно же, необходимой семейной фотографии с блондинкой-женой, двумя очаровательными детьми и собакой с небрежной шерстью, прямо как волосы у Триппа.

Больше ничего. Большой стол. И ничего на нём.

– Я хотел увести их как можно дальше от кампуса, особенно, когда они применили силу. Поэтому я быстро начал сотрудничать.

– И под ними ты подразумеваешь, двух мужчин, которые... похитили тебя?

– Да.

– Кто эти люди?

– Не знаю.

– Они, что, похитили тебя с целью получения выкупа?

– Сомневаюсь, - сказал я, понимая, как идиотски это звучит.
– Один вломился в мой дом. Другой ждал в фургоне. Они настаивали, чтобы я поехал с ними.

– Ты очень крупный мужчина. Сильный. Физически пугающий.

Я ждал.

– Как они убедили тебя пойти с ними?

Я пропустил часть о Натали и вместо этого кинул бомбу:

– Они были вооружены.

Его глаза снова расширились.

– Пистолетами?

– Да.

– Настоящими?

– У них были настоящие пистолеты, да.

– Откуда ты знаешь?

Я решил не упоминать, что один стрелял в меня. Интересно, могла ли полиция найти пули на автостраде. Нужно проверить.