Хадасса тем временем подняла руку и жестом подозвала Александра:

— Сюда, мой господин!

Александр поспешил к ней. Когда он подошел, больной закашлял. Кашель был глубокий, легочный. Александр обратил внимание на капли крови на ступенях возле больного.

— Легочная лихорадка, — печально сказал он, покачав головой.

— Мы возьмем его, — сказала Хадасса, занеся руку под широкие плечи больного.

— Хадасса, у него уже поражены легкие. Я ничем не смогу ему помочь.

Пропустив его слова мимо ушей, Хадасса заговорила с арабом.

— Мы возьмем тебя к нам. Окажем тебе помощь, дадим еду. У тебя будет кров, ты сможешь как следует отдохнуть. — Она помогла ему привстать. — Сам Бог послал меня к тебе.

— Хадасса, — произнес Александр, сжав губы.

— Мы возьмем его, — сказала она, строго посмотрев на Александра. Никогда раньше она не чувствовала в себе такой решимости.

— Хорошо, — сдался Александр и подхватил больного с другой стороны. — Я возьму его. — Он сначала помог встать Хадассе, затем отстранил ее от больного. Передав ей посох, он посмотрел вокруг и попросил помочь двух служителей храма. Довольные тем, что во дворе храма станет одним больным меньше, те с радостью перенесли больного в нанятый Александром паланкин.

Александр еще раз посмотрел на араба. Много же потребуется времени и лекарств на этого больного.

Хадасса на секунду остановилась, оглянувшись на всех тех, кого им пришлось оставить здесь умирать.

— Идем, Хадасса. Надо показать дорогу служителям, — сказал Александр. Она опустила голову, и он понял, что она плачет, пытаясь скрыть это под покрывалом, закрывавшим ее лицо. Он нахмурился. — Зря я, наверное, взял тебя с собой. Тебе лучше бы было не видеть всего этого.

Хадасса сжала посох так крепко, что ее пальцы побелели.

— По-твоему, лучше прятаться и не знать, что происходит вокруг?

— Трудно сказать. Особенно, если понимаешь, что изменить ситуацию ты все равно не в силах, — сказал Александр, стараясь не спешить, поскольку Хадасса быстро ходить не могла.

— По крайней мере, ты можешь помочь кому-то одному, — сказала она.

Александр посмотрел, как служители храма несут араба в открытом паланкине. Смуглая кожа больного была с серым оттенком, он весь покрылся потом. Под глазами у него были темные круги.

— Сомневаюсь, что он выживет.

— Он будет жить.

Александра удивила твердость Хадассы, но по опыту он уже знал, что к ней стоит прислушаться. Была в ней какая-то неведомая ему мудрость.

— Я, конечно, помогу ему, чем смогу, но это уж Божья воля, выживет он или нет.

— Да, — согласилась Хадасса и погрузилась в молчание. По тому, как она хромала и держала свой посох, Александр знал, что теперь все свои усилия она направила на то, чтобы пробраться сквозь заполненные народом улицы. Он только старался идти впереди нее, слева от паланкина, чтобы ей легче было следовать за ним. Она устала и страдала от своей боли. Нужно было, чтобы никто из беспечных прохожих не задел ее, и Александр старался сделать все, чтобы этого не допустить.

Когда же они дошли до его медицинской лавки, Александр положил араба на стол, чтобы как следует осмотреть его. Хадасса сняла с настенного крюка кожаный бурдюк и вылила из него воду в глиняный сосуд. Повесив бурдюк обратно, она подошла к больному и помогла ему приподняться, чтобы он мог попить.

— Может, пометить его сосуд, чтобы нам по ошибке не воспользоваться им, мой господин?

Александр засмеялся.

— Теперь, когда ты настояла на том, чтобы принести его сюда, я снова для тебя «твой господин»?

— Конечно, мой господин, — ответила Хадасса, и он услышал в ее голосе нотки веселья.

Хадасса снова уложила араба, и Александр наблюдал, как она по-матерински пригладила волосы больного. Он знал, какую нежность могут почувствовать больные от ее рук, какое сострадание они могут увидеть в ее глазах. Его охватило стремление сделать все, чтобы уберечь эту девушку от всяческих бед. Мысль о том, что кто-то мог пожелать ей смерти, кто-то смог приказать отправить ее на съедение львам наполнила его яростью.

Александр резко повернул голову и взглянул на араба.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Амрафель, — прохрипел больной, — Рашид Хед-ор-лаомер.

— Слишком уж длинное имя, — сказал Александр. — Мы будем звать тебя Рашид. — Он взял протянутый Хадассой влажный платок и обтер потное лицо больного. — Теперь у тебя нет хозяина, Рашид. Ты понимаешь? Тот, кто оставил тебя умирать на ступенях храма, передал свою власть над тобой тебе. Я ее себе не возьму. Тебе только надо будет делать то, что я тебе скажу, пока ты не поправишься. А потом ты сам решишь, уйдешь ты от нас, или останешься и будешь работать с нами.