– Вот это хороший удар! – Кетиль подковылял и выдернул секиру, упираясь ногой в тело мертвой колдуньи. – Сразу видно, что йомфру из рода доблестных вождей!

– О боги, что я наделала…

У Гунхильды стучали зубы. Но она не помнила, как все это вышло – будто вместе с силами ее покинула и память о недавних мгновениях. Она видела лишь тело женщины с разрубленной головой и черными от крови волосами и Кетиля, вытирающего лезвие секиры о подол убитой.

– Кто ее… кто это сделал? – Гунхильда еще надеялась, что убийцей стал сам Кетиль.

– Сдается мне, это была Фрейя! – глубокомысленно отозвался он и вручил Гунхильде Ключ от Счастья. – Я видел ее. Она пришла, помогла тебе спастись от ворожбы и ушла опять. Поблагодари ее. Она спасла тебя.

– Благодарю… – Гунхильда подняла глаза к сияющей луне, но среди серо-сизых облаков, озаренных ее бледно-желтыми лучами, не увидела никого.

– Что же ты наделала! – прошептал голос откуда-то из темноты.

Гунхильда обернулась, стиснув древко секиры и ожидая увидеть духа. Из тьмы выступила Хлода, при свете луны действительно похожая на дух. С распущенными волосами, с выражением досады и бессильной ненависти на красивом лице – как сказала когда-то фру Асфрид, лицо ее выдает пылкость желаний и холодность сердца, – она была похожа на ту женщину-тролля, что ездит по лесам на волке со змеями вместо поводий.

Гунхильда поднялась, опираясь на Ключ от Счастья и готовая вновь пустить его в ход. Но руки Хлоды были пусты, она не творила заклинаний, а только смотрела на Гунхильду.

– Какая же ты дура! – с горестным отчаянием проговорила Хлода. – Зачем ты помешала нам?

– Зачем? – в изумлении повторила Гунхильда. – А по-твоему, я должна была молча смотреть, как вы пытаетесь меня погубить вашими чарами? Может, еще надо было вам подпевать?

– Да, надо было нам подпевать! – раздраженно подтвердила Хлода. – Тебя! Вовсе не на тебя мы плели эти чары!

– Не на меня? Так я тебе и поверила! После того как ты принесла для меня ту гадкую кость, а потом еще пыталась меня обвинить, что это я испортила Ингер!

– Так и есть – догадалась! – Хлода горько дернула ртом, но усмешки не получилось. – Да, тогда я еще думала, что надо избавиться от тебя, чтобы мой муж опять стал любить меня. Но с тех пор все изменилось.

– Что изменилось?

– Я узнала, что у меня наконец будет ребенок! И мне больше не нужен муж! У меня будет сын, и ради него я получу почет и уважение на всю жизнь, а потом он будет конунгом, а я – матерью конунга, как мне и положено по рождению. Мне больше не нужен Харальд!

– Так ты хочешь сказать… – Гунхильда едва не задохнулась. – Что это на Харальда вы тут пели заклинания… Но как ты могла? Он ведь твой муж!

– Он убийца! Они с Гормом убили моего отца и брата! И твоего отца, и твоего брата он убьет, если не сейчас, так через год. А может, и уже завтра! Если бы ты не помешала нам, Харальд упал бы мертвым прямо сейчас, если он не спит, или не проснулся бы наутро. И твои родные могли бы уцелеть. Я пять лет назад ничего не могла сделать, чтобы помочь моим, а ты могла бы! Понимаешь теперь, какая ты дура! Ты могла их спасти! А я могла отомстить за моих родных, раз уж воскресить их невозможно. Вот поэтому ты должна была подпевать нам, а не мешать.

Гунхильда не отвечала. Вот оно что… Как героиня сказаний, Хлода все эти пять лет, притворяясь покорной, таила в душе ненависть и ждала своего часа. Пока она была лишь наложницей младшего конунгова сына, ей приходилось скрывать свои истинные чувства, но теперь, когда она уже почти стала матерью конунгова внука, муж и правда стал ей не нужен и она смогла дать волю своей ненависти. И сама она, Гунхильда, могла бы стать такой… и еще должна будет стать, если…

Мелькнуло в памяти что-то ужасное, что открылось ей в эту ночь… или приснилось, или ведьма успела что-то сказать, прежде чем умереть… Гунхильда не помнила, да и в чем заключается обещанный ужас, тоже не помнила.

– Но еще не поздно! – продолжала Хлода. – Улла рассказала мне, что нужно делать. Ты можешь заменить ее! Ты ведь умеешь, я знаю, Горм и Тюра говорили, что ты способная… Ты отправишься в полет вместо Уллы и сама настигнешь его, а я буду помогать тебе и петь. Я отомщу за своих родичей, а ты спасешь своих.

Но не успела Гунхильда ничего ответить, как в круг света угасающего костра торопливо прихромал Кетиль.

– Йомфру, давай сделаем это сейчас! – воскликнул он, размахивая длинным ножом мертвой колдуньи с рукоятью из кривого отростка оленьего рога. – Это удобный случай! Это нож мерзкой бабы, мы сделаем это, а люди будут думать, что это сделала ведьма! Ты можешь выкупить жизнь твоих родичей – двое за двоих!

Он повернулся к Хлоде, по его лицу женщина сразу все поняла. Двое за двоих! Не издав ни звука, Хлода развернулась и бросилась бежать в темноту, прочь от костра, вниз по склону. Вскрикнув от досады, Кетиль бросился за ней, но куда ему, хромому старику, было угнаться за молодой проворной женщиной, спасающей две жизни, свою и ребенка! Беременность Хлоды была еще совсем не заметна и не лишала ее резвости, даже наоборот, давала прилив сил.

– Беги же за ней! – крикнул Кетиль, но Гунхильда не двинулась с места.