Шрифт:
И это получилось у нее легче, чем она думала. Здесь, на вершине кургана, самого высокого холма в округе, она успокоилась, как будто страхи и тревоги не посмели подняться сюда и остались внизу – как в ту ночь, которую она провела в Доме Фрейра вместе с Харальдом. И даже воспоминание о нем сейчас не причиняло боли, а лишь приносило отраду. Как никогда ясно Гунхильда видела, с каким незаурядным человеком свела ее судьба. Вот кому она охотно доверила бы и себя, и все свое наследство, и будущих детей… Как они могли бы быть счастливы, если бы судьба не развела их по разным сторонам поля сражений, не нагромоздила препятствий, возникших до рождения Гунхильды, а то и их обоих… Перед ней стояло его лицо – с золотисто-рыжей бородой и ясным взором серо-голубых глаз, светлое, будто солнце…
Закутанная в синий плащ из толстой шерсти, она сидела на вершине кургана и сквозь входное отверстие шалаша смотрела, как гаснет закат вдали, над невидимым отсюда морем. Солнце пылало, погружаясь во тьму, над ним клубились багряные и черные отблески среди облаков, и казалось, будто там вьется бесчисленное множество духов. Отпустив мысли, Гунхильда просто смотрела, погружаясь взором в нескончаемые оттенки голубого, серого, сизого, тускло-желтого, бледно-лилового, но сильнее всего притягивало расплавленное золото, разлитое по самому краю небосклона. Ворота иного мира открывались, чтобы впустить домой богиню Сунну, утомленную дневными трудами. Вот она входит в пышный сад, где ветви деревьев пылают червонным золотом, тоже чернеющим к ночи. Мать усадит ее к огню, служанка снимет с нее башмаки, подаст молока и хлеба, и мать станет расчесывать ее янтарно-золотые волосы, спутанные ветрами поднебесья. Равномерно и бережно скользит золотой гребень по янтарной волне, из волос Солнечной Девы вылетают искры – вон те, что еще вспыхивают среди чернеющих облаков… Золотое кольцо закатилось за тучи, и сумрачные великаны будут искать его всю ночь, шарить в потемках, надеясь осветить свою унылую страну… А завтра Сунна вновь вынырнет из моря, сияющая, освеженная сном, и от улыбки богини зарумянятся облака, тронутся в путь, будто овцы, которых юная пастушка гонит на зеленые склоны…
И чувство счастья, легкое и вроде бы беспричинное, вдруг наполнило душу Гунхильды, потекло теплом по жилам. Она так отвыкла от этого ощущения легкости и душевного тепла – наяву, – что невольно закрыла глаза и задержала дыхание. И ее понесло туда, в край текучего золота на черно-синем шелке неба…
– Йомфру, проснись же ты!
Кто-то дергал ее за ногу. Гунхильда не сразу пришла в себя, но в нос ударило запахом перекисшего пота и мгновенно вернуло ее из мира сновидений. Она лежала, свернувшись в комок, на подстилке в шалаше из еловых веток, под боком ощущалось что-то твердое, а над ней наклонился человек, которого она не видела в темноте, но легко опознала по запаху – Кетиль Заплатка.
– Что такое? – Гунхильда приподнялась и торопливо отстранилась. – Что ты здесь делаешь? Зачем ты залез на курган?
– Пытаюсь тебя разбудить!
– Зачем? – Гунхильда в ужасе села и отвела волосы от лица. – Да ведь я же пришла сюда увидеть вещий сон! Ты все испортил!
– Сон подождет! Сейчас самое главное творится наяву! Дурное дело творится! Эта фру, что из Эклунда, сегодня задумала что-то уж совсем нехорошее! Они с той колдуньей из леса, Уллой, устроились на холме неподалеку, и пусть меня стопчет Слейпнир, если это две потаскухи не затеяли петь вардлок!
– Что? – Спросонья Гунхильда плохо соображала, тем более что сообщение Кетиля казалось невозможно жутким.
– Да пойдем же со мной! – Кетиль схватил ее в темноте за руку своей заскорузлой рукой, и Гунхильда поспешно высвободила пальцы. – Я тебе их покажу! Это здесь недалеко! Для вардлока нужно выбрать местечко повыше, но залезть на Фрейрову могилу они не решились и засели на другом холме со своим трехногим котлом. Тут и двух перестрелов не будет! Идем со мной скорее, иначе вещих снов уже не понадобится!
Гунхильда встала и вслед за Кетилем выползла из шалаша. Пошарив среди ветвей, забрала и Ключ от Счастья; ростовой топор – не самое подходящее оружие для девушки, но другого не было, а идти к ведьме с пустыми руками было слишком жутко. Да и не оставлять же обрядовое оружие без присмотра, пусть и на крыше дома бога.
Во всяком случае, Ключ от Счастья очень пригодился Гунхильде как посох – когда она спускалась по крутому склону кургана по невидимой во тьме тропинке и потом шла за Кетилем, ничего не видя под ногами. Была уже полночь, полная луна сияла в вышине и освещала вершины холмов, но здесь, у подножий, разлилось море мрака.
– Вон они! – Ковылявший впереди Кетиль вдруг остановился, и Гунхильда невольно наткнулась на него. – Видишь, наверху?
Гунхильда всмотрелась. На вершине ближнего холма тлел огонек.
– Это они: фру из усадьбы и Улла. Я шел за ними от самого Эклунда, то есть за фру. Ее домочадцы думают, что она спит у себя, а она бегает по лесам! Будь дома ее муж, эта хитрость у нее бы не прошла, но пока он за морем, она вольна бегать ночами, как волчица, и наводить порчу на добрых людей!
– Но надо же позвать кого-нибудь! Сказать конунгу…
– До конунговой усадьбы далековато для моих старых ног, я и так едва дышу! Пока будем бегать, они уже закончат свое черное дело.
– Я могу сама пойти в Эбергорд! – прошептала Гунхильда и тут же ужаснулась, представив, как будет одолевать этот путь, на каждом шагу ощупывая дорогу рукоятью секиры.
– Сдается мне, йомфру упадет замертво у ворот конунговой усадьбы! Ведь на кого, как ты думаешь, направлена их ворожба, для кого они скликают духов, распевая там вардлок?
– На меня?